Книга Роскошная изнанка, страница 38 – Валерий Шарапов

Вероника немедленно преобразовалась в радушную хозяйку, быстро накрыла на стол, украсив его пирогами, печеньем и прочим, выставила чашки-блюдца. Попили чайку, весьма прилично посудачили о том о сем, Андрюха от Нинуси узнал еще много лестного о Маргарите, а также о том, какая замечательная у нее сестра Наталья.

— А, так вы и с сестрой ее знакомы?

— Да, она заглядывала вот буквально вчера.

Вероника немедленно откомментировала, вроде бы припав к чашке чая, но вполне отчетливо:

— Вот-вот. С родной сестрой не общается фря твоя, образцово-показательная.

Разговор пошел далее, а Андрюха не без удовлетворения отметил, что вот, надо же, никаких нелестных эпитетов у Вероники для Натальи не нашлось.

Распростившись с хозяйками, Денискин отправился на конечную уже родной «пятерки». Он как раз раздумывал о том, не сгонять ли прямо сейчас на Шокальского, двадцать три. Надо же опросить соседей – не только Евгению-Жанну и ее «родственника», но и вообще всех, в особенности тех, чьи окна выходят на крошечный двор дома. Подъезд один, не сквозной, наверняка кто-то из жильцов страдает бессонницей или любит перекурить по ночам, или покликать загулявшую кошку. Наверняка кто-то из бабуль посиживал на скамейке у подъезда, где они курили с Завериным.

Почему-то в этот момент в глаза бросился прохожий, как раз вышедший на Большую Грузинскую с одной из примыкающих улиц. Одет как на картинке, отлично сидит серый костюм с острейшими стрелками, ни портфеля, ни чего иного в руках нет, идет, чуть ли не посвистывая, точно весь город у него в кармане. Андрюха подумал: «Ну развелось пижонов», – но тут как раз то ли что-то попало прохожему под туфлю, то ли по другой какой причине его так узнаваемо повело влево, что Денискин втянул голову в плечи. И, пока раздумывал, не юркнуть ли за угол, Заверин, точно почуяв лопатками его взгляд, обернулся и поманил пальцем:

— Что встал? Иди сюда, иди.

— Да вот, – начал Андрюха и погнал чушь про то, что проспал нужную остановку, несчастный провинциал, и теперь вот нашелся, чешет обратно на конечную, чтобы, значит, попасть наконец на вокзал. Войдя в раж, присочинил пару новых красочных подробностей.

Олег шагал себе молча, заложив длинные руки за спину, и лишь когда пересекли площадь, вышли к кругу на Лесную, прервал:

— Не устал врать?

Денискин замолк.

— Что, шлялся в библиотеку, по месту работы?

— Ну, было дело.

— И на Большую Грузинскую, тринадцать два?

— Побывал.

— Удостоверением светил?

— А как иначе-то?

— Как-как? Тебя кто просил?

Денискин не то что возмутился, хотя да, возмутился:

— А сам-то?.. А тебя кто?.. Сам лапшу на уши вешал, что не о чем толковать, погуляет – вернется. Ты сам что…

Заверин, протянув руку, щелкнул пальцами. Андрюха смолк, без ропота отдал характеристику, выданную Марией Федоровной. Они вышли на остановку, встали на якорь, дожидаясь подачи колесницы. Все это время Олег изучал бумагу.

Андрюхе было неловко, все-таки в самом деле проштрафился. Может, там какие-то тонкости, не все так ясно, как представляется, и первоочередные, очевидные вещи вообще делать не стоило. Он вкрадчиво предложил:

— По пивку?

Но Заверин был суров и непреклонен:

— Перебьешься. Еще что добыл?

— Ничего.

— Ой ли?

— Да зачем мне? Мне-то какое…

— Слышал уже. Вот именно, что никакого, – закончил Заверин, убирая бумагу во внутренний карман пиджака. – За документы спасибо.