Книга Ночь трех смертей, страница 32 – Валерий Шарапов

Веденеев поднялся на сцену, жестом пригласив Паршина следовать за ним. Выдав короткую речь о том, кому и что зачтется за помощь следствию, Веденеев оставил следователя на попечении охранников и ушел. Один из охранников, крепкий мужчина с непроницаемым выражением лица, предложил Паршину пройти в отдельную комнату, расположенную рядом с актовым залом, куда вскоре начали приводить заключенных.

В комнате, отведенной для беседы, стояли стол и два стула, прикрученных к полу. Из небольшого зарешеченного окна едва пробивался солнечный свет, но яркая лампа на потолке освещала каждый уголок. Паршин занял один из стульев, положил руки на стол и приготовился встретить первого заключенного. Он понятия не имел, что будет им говорить и какие вопросы задавать, но не слишком об этом беспокоился.

Что его действительно удручало, так это заявление охранника о том, что один из его подчиненных все время будет находиться в комнате. Паршин надеялся на конфиденциальность, полагая, что в присутствии охраны заключенные вряд ли станут с ним откровенничать. Он попытался сказать о своих опасениях старшему охраннику, но тот и слушать не стал, заявив, что они и так действуют против правил, позволяя «чужаку» общаться с заключенными без предъявления официальных бумаг. Так что Паршину пришлось смириться.

Как и предполагал Паршин, опрос шел не слишком успешно. Заключенные сменяли друг друга, но следователю казалось, что он ведет одну и ту же беседу с одним и тем же человеком и беседа эта вертится по кругу. Одни и те же вопросы, одни и те же ответы. С Завьяловым и Вдовиным не корешился, в планы их посвящен не был, общались ли Вдовин и Завьялов между собой, не знаю. И так до бесконечности.

Когда в комнату ввели десятого по счету заключенного, Паршин решил, что пора что-то менять. Он отложил в сторону ручку и блокнот, откинулся на спинку стула и принялся пристально изучать сидящего перед ним зэка.

Тому было не больше тридцати, но волосы, зачесанные назад, уже имели явные признаки облысения. Багровый цвет лица говорил о том, что заключенный часто бывает на солнце. Худые руки с длинными, как у пианиста, пальцами он скрестил, положив на колени. Вся поза говорила о покорности судьбе, и только взгляд будто жил своей жизнью. Затравленный, испуганный, он метался от стола к окну, затем к охраннику, и снова к столу, перебегал на Паршина и тут же уходил в сторону.

— Здравствуйте, – коротко поздоровался Паршин. – Представьтесь, пожалуйста.

— Заключенный двенадцать двадцать восемь, шестой отряд, блок «А», – заученно произнес заключенный.

— Ваше имя? – мягко проговорил Паршин.

Заключенный вскинул на него глаза, но тут же отвел взгляд в сторону.

— Колодников Сергей Валентинович, – еле слышно представился он.

— Сергей Валентинович, как долго вы находитесь здесь? – задал первый вопрос Паршин.

— Два года и семь месяцев, – неохотно ответил заключенный.

— И все два года в блоке «А»? – Паршин задавал вопросы наугад, так как давно понял, что в лоб спрашивать о взаимоотношениях с Завьяловым и Вдовиным – пустая трата времени.

— Нет, первый год я находился в блоке «Г», – бросив быстрый взгляд на охранника, ответил заключенный.

— Какой вид трудовой деятельности вы выполняете?

— Валим лес. – Охранник строго кашлянул, и заключенный поправился: – Производим заготовку древесины для нужд социалистического общества.