Книга Не время умирать, страница 26 – Валерий Шарапов

— Снова мне отдуваться, – констатировал сержант.

— Все хапнем, – успокоил Сорокин.

Катерина, откашлявшись, продолжила:

— …И особое внимание уделять профилактике…

— Чему-чему? – переспросил Иван Саныч и тотчас спохватился: – А, разговоры и запугивание. Понятно. Это само собой.

— Бригадмил хорошо бы, – с трепетом произнесла Катерина.

— Был, да вышел весь, – огрызнулся Сорокин, – у пролетариата нет желания, а заводилы разъехались – кто на Дальний Восток, кто в декрет ушел, кто в главк.

— Надо возобновлять, Николай Николаевич, – скривившись от шпильки, твердо сказала Катерина. – В таких делах общественное патрулирование куда эффективнее всяких стратегий…

— Умная, да? Спихиваешь с больной головы на здоровую? Мол, мы там, на Петровке, такие все умные, что делать – не ведаем, а вы тут патрулируйте. – И, усмехнувшись, Сорокин завершил мысль: – И вообще, домой ступай. Будет тебе там профилактика.

Сергеевна послушно заверила, что уже уходит, и, как бы спохватившись, решила донести самую возмутительную часть поручения:

— Понимаю, что сейчас скажу глупость…

— Одной больше – одной меньше. Говори, – разрешил Сорокин.

— …Руководство велело поднимать поменьше шума. Если он… ну, в общем, если будет расширять географию…

— Кыш! – гаркнул Сорокин. – Вон домой! Не глупее тебя!

Она, поджав хвост, сбежала…

— Теперь поработаем. – И Сорокин выдал пачку кратких, сухих распоряжений. – Иван Саныч, поднять в штыки всех рыночных осведомителей, прежде всего перекупщиков.

— Есть. Что искать?

— Ориентируй на любые более или менее ценные предметы, принесенные инвалидами, калеками, подростками. Новыми, прежде не виданными людьми. На всякий случай Лещову-самогонщицу дерни, если кто-то из мужиков попытается всучить женские украшения, часики и прочее…

— Понял.

— Шума поменьше.

Остапчук мог бы сказать, что без огласки никак и слишком много «подозрительных» получится, не отработать до второго пришествия, но не стал.

— Есть. Разрешите идти?

— Разрешаю.

Остапчук ушел.

— Сережа, с тобой разговор особый.

— Слушаю.

— Тут эта много чего говорила. Надеюсь, главное ты понял.

— Насчет чего, товарищ капитан?

— Насчет осторожничанья и недопущения паники. Вот все, что до этого касается, – все забудь. Немедленно к Ольге, потом к Большакову. Девчат указанного возраста проработать так, чтобы в одиночку боялись на горшок ходить.

— Как же, товарищ капитан. Катька сказала – поменьше шуму, а паника пойдет.

— Она и так пойдет. С Ольгой поговори. Ну, что смотришь? Темноволосая девица подходящего возраста.

Сергей хотел возразить, но капитан поднял палец:

— Тихо, мало времени. Предпиши ей пионеров на уши поставить, настроить на бдительность. Они же шляются по дворам за своим барахлом, что там? Металлолом, макулатура.

— Так точно.

— Вот пусть не елозят впустую, а примечают, не появляется ли кто чужой – в особенности с той стороны, со стороны леса. Понял?

— Так точно.

— Предупреди о том, чтобы тимуровщину прекращали. Никаких «проводить до дома», «помочь сумки донести», «котят покажу» – ничего. Ориентируй на полное недоверие.

Акимов был абсолютно согласен и лишь для порядка осмелился-таки напомнить:

— По шапке получим.

— Это уж не твое дело. – Сорокин потер переносицу, вздохнул. – Выполняй.

— Есть.

Нетрудно сказать «есть». Куда сложнее решить, как подступиться к полученному поручению. За Ольгу отчим нисколько не опасался, он знал, что делать. С ней не надо говорить, надо с Колькой, дальше он сам все сделает – посадит на поводок и глаз не спустит.