Онлайн книга «Гром над пионерским лагерем»
|
Гнойник от Соньки рос, и он как-то должен был лопнуть. Получилось это так. Несмотря на то что все были октябрята, Оля решила, что по вечерам нужны пионерские костры. Пусть не такие большие, как в настоящих лагерях, октябрятские, и все равно красивые и, как положено, на пять углов. Ребята рассаживались вокруг, вожатые читали по очереди истории пионеров-героев, которые Ольга специально собирала в особую тетрадь, по чуть-чуть, чтобы не надоело, читала повести Катаева, Кассиля, Светка читала стихи Твардовского, Симонова. Удачное оказалось решение! После таких вечерних чтений ребята расходились по кроватям притихшие, о чем-то размышляющие, видно было, что семена попадают на благодатную почву. На четвертый день Ольга приняла педагогическое решение для закрепления успеха. Когда в очередной раз ребята потребовали историй, она, взяв резиновый мячик, сказала так: — Сегодня, ребята, ваша очередь. Сейчас будем передавать друг другу эту вещь, и каждый должен будет рассказать какую-нибудь историю. — А если я не умею сказки придумывать? — спросил Эдик. — Тогда рассказывай правду. — О чем? — Да о чем угодно. О своих мечтах, о том, кем хочешь стать, когда вырастешь. Очень удачно получилось. И мечты у ребят, как отмечала Ольга, были хорошие, не такие, чтобы нажраться от пуза или чтобы уроки сами делались. Волька желал сделаться военным и командовать непременно фронтом. Поучательная Шелпакова ожидаемо хотела стать учителем, но только, как особо оговорила, добрым, чтобы сами все делали уроки, охотно и все — на «пять». Женек, смутившись, признался, что хочет обратно в деревню, лечить теляток. Маша, музыкальная душа, хотела петь песни, как Шульженко, а культурный Эдик вдруг заявил, что хочет быть как Сахаров — обувщик. На восхищенный вопрос Светки: «Почему?» — ответил обстоятельно и по делу: — Потому что он работает на совесть, может так сделать, чтобы никто не хромал, а ботинки ходили по лужам и не протекали. Он важный и незаменимый. И Светка вздохнула. Уютно щелкал, испуская искорки, костер, говорились доверительно хорошие, теплые слова. Подошел, подсел к огню Санька (его была смена), и все уже позевывали, когда мячик дошел до Палкиной. Та не сразу взяла мячик и некоторое время смотрела на него, точно не понимая, к чему он. Ольга ласково, хотя немного сонно, ободрила: — Что же, Соня? Расскажи, кем ты будешь. Девчонка снисходительно заметила: — Этого никто не знает. А врать чего? — Тогда сказку, — поспешила предложить Светка. Она почему-то всегда очень беспокоилась, когда ее воспитанница открывала рот. — Сказка тоже своего рода враки. — Смотря какая, — заметила Ольга, — расскажи такую, чтобы не враки, а как у Пушкина: намек, добрым молодцам… что? — Урок, — закончила Сонька, чуть закатив глаза. Потом еще немного подумала и начала: — Не в некотором царстве, не в далеком государстве, а на нашей земле жил да был один человек. Не богатырь, не царь, не герой, а просто человек, который знал, что делать. — Велика заслуга, — заметил кто-то, — все знают. — Нет, — мягко, как несмышленышам, возразила Сонька, — многие думают, что знают, другие просто врут, а этот человек знал, что делать, чтобы люди не голодали и не воевали. «Научу их», — решил он и пошел к людям. А те жили так, как хотели, и потому плохо… |