Онлайн книга «Гром над пионерским лагерем»
|
Почта была в тупике у леса, нормальным шагом до нее — двадцать минут, Гавриловским — вдвое дольше. Иваныч уже настроился на покаяние, приготовил множество умиротворяющих слов. Сняв картуз, дернул дверь — закрыто. Еще раз рванул — тот же итог. «Заперто», — догадался Гаврилов, к тому же вот за стеклом табличка «Закрыто». «Что за новости? — соображал он. — Рано, что ли, приперся? Или… мать честная, какой день-то нынче?!» Но на улице никого не было, и, даже если бы и был, как с таким вопросом обратиться к прохожему? Как быть? Вернуться и завалиться спать? Тут подгребла какая-то гражданка средних лет — и тоже на одной ноге, только у нее не было левой. Гаврилов оценил: сероглазая, свежая, толстая коса в тугой узел скручена, видно, что шустрая — вишь ты, как бодро хромает, и приветливая, не бука. Поздоровались. Та спросила: — Я что же, рано? Нет никого. — И показала ему часы. Было на них четверть восьмого. — Нет, — подтвердил Иваныч и вежливо спросил, какое сегодня число. Тетка ответила без никакой издевки: — Первое. Он осторожно уточнил: — Правда ли? — Святая. Я вот специально пораньше пришла, очередь занять. Чего это они. Тараканов, что ли, морят? — И она в свою очередь подергала ручку, по-женски деликатно. Геннадий спросил, что за тараканы, гражданка охотно пояснила, что, скорее всего, прусаки, и принялась рассказывать про этих паразитов, причем с подробностями, свидетельствующими о давнем с ними знакомстве. Она как раз толковала о слабо выраженных признаках полового диморфизма[5], когда Иваныч взмолился: — Отпустите душу на покаяние. — Нет — так нет, я тоже брезгливая, — покладисто отозвалась гражданка, ей-богу, славная женщина, — просто в дезинсекции долго трудилась. А чего вы тут топчетесь? Далеко домой идти? — Ну это… — Так пошли ко мне, тут недалеко. Все равно денег нам хватит, постоим чуть позже. А так чайку погоняем, поболтаем. — И она пояснила, улыбаясь: — Я недавно переехала, никого не знаю. Тоскливо! На собственное счастье, Иваныч предложение принял. И дело не только в том, что вскоре они поженились, жили ладно и померли в один день (а может, и до сих пор живы). Дело в том, что в этот момент почту вооруженным образом грабили. Как раз принимали деньги, и краснощекий участковый Семенов, улегшись грудью на стойку, шуточками отвлекал от пересчета новенькую почтальоншу Милу, молоденькую и смазливую, и тут в помещение ввалились двое. Как вошли, кто дверь не запер — вопрос открытый. Спрашивать было некому: Семенов пикнуть не успел, как получил рукоятью по затылку и, обливаясь кровью, рухнул на пол. Заведующая Зинаида Ивановна вздернула руки. Мила удивилась. Один нахал — кепка на глаза, на узкой морде платок — бросил на пол брезентовый баул, приказал: — Наполняйте, как в аптеке, — четко, плотно и аккуратно. Принялись перекладывать. Тут как раз Гаврилов начал ломиться в дверь, Зинаида дернулась, хотела крикнуть или хотя бы что-то сделать. Но налетчик в платке ловко дернул к себе Милу, уткнул ей под подбородок ствол пистолета — и на всякий случай еще и головой покачал: не надо! Зинаида застыла столбом. Так все и стояли. А потом двое счастливчиков на двух ногах уковыляли навстречу новой жизни. Второй налетчик, одетый попроще и в чулке на морде, из-под которого топорщилась щетина, проследив за ними в окно, просипел: |