Онлайн книга «Дело сибирского душегуба»
|
Он ворвался с пистолетом в землянку, ушел с линии возможного огня. Все равно рисковал — выстрел в упор из двустволки проделал бы в животе гигантскую дыру! Некому было оказывать сопротивление. Под ногами поскрипывали доски. В углу — сбитый из бруса примитивный стол. Такой же табурет, крытые дырявым матрасом пожитки. Привалившись к топчану, на полу сидел мужчина в длинной брезентовой штормовке. Голова была отброшена, рыжая борода торчала клочьями, в угреватую кожу въелась грязь. Мутные глаза вываливались из орбит. Похоже, он самостоятельно выстрелил себе в подбородок. Сел поудобнее, приставил ствол ружья к основанию подбородка, дотянулся большим пальцем до спускового крючка. Дуло, видимо, сдвинулось, фактически выстрелил себе в шею. Лицо не пострадало, но смерть наступила мгновенно, кровь еще выходила толчками из горла, растекалась по животу. Тот самый последний выстрел, сообразил Туманов. Ружье валялось рядом — старенькая слабая двустволка «ИЖ‐12». Их выпускали с шестьдесят второго года, ружье считалось устаревшим, его давно заменили новые модели. — Ни хрена себе, натюрморт… — выдохнул в затылок Горбанюк. — Дострелялся, сука… — Глеб, высвистывай тех двоих, — бросил через плечо Туманов. — Осмотреть все вокруг, да осторожнее, мужики… — Зачем? — не понял Шишковский. — Он же тут. Ладно, как скажешь, товарищ майор, ты сегодня у нас командир на белом коне… Шишковский, пятясь, вылез из землянки. Донесся молодецкий свист, он что-то прокричал. Михаил опустился на корточки, пристально разглядывал охладевающий труп. Смерть наступила несколько минут назад, кожа еще была теплой. От покойника пронзительно воняло — гнилью, потом. Слипшиеся волосы торчали пучками, выделялась лысина на макушке. Кожа огрубела, под кривыми ногтями на пальцах чернела грязь. Михаил покосился на винтовку, выпавшую из руки мертвеца. — И как это будем понимать, Михаил? — неуверенно произнес Горбанюк. — Отбегался… наш маньяк? Пострелял по нам, затем вернулся в землянку и свел счеты с жизнью? — Сам-то в это веришь? — Не очень, — признался капитан. — Вот и я — не очень… Это оборванное бородатое чудо бегало по городу — до которого, заметь, двенадцать километров, — похищало, убивало девочек, и никто его не замечал? Растолкуй, как такого можно не заметить? А еще весь такой компетентный — знал, как проходит милицейское расследование, кто в нем участвует… — Мужики, тут гильзы на обрыве! — донесся с улицы крик Хорунжева. — Штуки три точно вижу! В землянку, отдуваясь, втиснулся участковый Синицын, охнул, стал креститься. Потом опомнился, как-то стушевался. — А чего это он, товарищ майор? Сам на себя руки наложил? — Это Шайтан, Федор Аверьянович? — Дык кто же еще… Он самый, Петька Шайтан собственной персоной… Совсем, видать, поплохело мужику, крыша от одиночества поехала… — Намекаешь, это не он обстрелял вас с Вахромеевой у селькупов? — спросил Горбанюк. — Похож, Саня, видит бог, похож… Под него и косил наш вурдалак, знал, что рано или поздно мы выйдем на эту приметную личность. Тот был какой-то бутафорский, а этот — настоящий. От этого несет, как из помойного ведра, а от того не пахло. Так, порохом, табаком, не больше. Неужели не почуял бы? Мы же с ним практически врукопашную сошлись. — Да уж, серьезно, с этим не поспоришь, — Горбанюк озадаченно почесал ухо, — такого за версту почуять можно по специфическому аромату… |