Онлайн книга «Дело сибирского душегуба»
|
— А у тебя больная жена, семеро по лавкам, — ухмыльнулся Шишковский. Хорунжев смутился. — Ну, будут когда-нибудь… — Из ума пока не выжили, — проворчал Туманов. — Но уйти уже не можем, лично мне чисто по-человечески любопытно, что там с ним. Надеюсь, и остальным тоже. Особенно Федору Аверьяновичу… — он покосился на съежившегося участкового. Тот не был трусом. Но и образец беспримерной отваги из него был так себе. Подобрал где-то корягу, сжимал ее двумя руками, как древко знамени. — Федор Аверьянович, ты своим табельным вчера орехи колол? Оперативники вяло похихикали. — Шевели извилинами, Федор Аверьянович, где еще, помимо тропы, мы можем подняться? — Там, дальше, — участковый изобразил пальцем загогулину. — Метров тридцать отсюда, склон сглаживается, есть покатая горка… Только дальше обрыв надо преодолеть, прежде чем наверх заберемся… — Перелететь предлагаешь? — проворчал Шишковский. — Ладно, с неприятностями будем разбираться по ходу. — Михаил оттянул затвор, оглядел свое унылое войско. — Синицын, Хорунжев, остаетесь на месте, создаете видимость большого отряда. Если этот черт побежит по тропе, ловите его, но не подставляйтесь под пулю. Остальные за мной, только головы не поднимайте… Часть пути проползли, уповая на тугодумие стрелка. Спешили укрыться за раскидистой рябиной. Перевели дыхание, стали перебегать. Стрелок молчал, что становилось подозрительно. Постоянно задирали головы, оглядывали вершину холма. Михаил карабкался первым, хватаясь за глиняные выступы, делал передышки на уступах. Махнул рукой: давайте. Сам следил за гребнем холма, готовый стрелять по мишени. Стрелок помалкивал — видимо, отвел душу. Отдуваясь, на уступ взгромоздились Горбанюк и Шишковский. Последний ворчал: тесно тут у вас. Туманов отправился дальше — поднимался боком, как лыжник. Снова отдышался, прижавшись к земляному откосу. На завершающем отрезке пути действительно образовался обрыв — небольшой, но досадный. Он протянул руку, помог товарищам вскарабкаться. — Ну, и как мы эту штуку будем осваивать? — недоверчиво спросил Шишковский. — Старательно, — объяснил Туманов. — Могу ошибаться, но наверху уже никого нет… Или наш Шайтан чертовски умный парень и приготовил смертельную засаду… — Михаил, я бы так не шутил, — упрекнул Горбанюк. — А то дошутимся однажды. Смерти уже не боимся? — А чего ее бояться? — сдавленно хохотнул Шишковский. — Все равно не узнаем, что померли. — Хватит, — перебил Туманов. — Поднимемся, там и пошутим. Горбанюк, отслеживай вероятного противника, а ты, Глеб, помоги забраться… Наверху прозвучал выстрел. Но как-то глуховато, словно в закрытом пространстве. Стреляли не в милиционеров. Опера застыли, вслушивались. Стрелок молчал. Оставалось только строить предположения, что там происходит. Туманов кивнул — Шишковский свел в замок кисти рук, соорудив ступеньку. По корням, которые тянулись по откосу, Михаил, цепляясь за жухлую траву, свисающую с обрыва, взобрался наверх. Дальше было проще. Обнял кочку — и Шишковский забрался по его ногам, помог Горбанюку. Дальше шли, согнувшись, увязая в траве. Землянка находилась за деревьями метрах в тридцати от края обрыва — действительно неплохое местечко. Накат из неровных бревен, оконце со стеклом, пара ступенек в земле. Ржавая печная труба под углом торчала в небо. Поленница с дровами под навесом, примитивная печь, обмазанная глиной, разбросанный мусор. Туманов приложил палец к губам, выразительно окинул взглядом пространство — проницаем, дескать. Не было здесь никого! |