Книга Мелодия убийства, страница 23 – Валерий Шарапов

— В таком случае отвечайте на поставленный вопрос!

Старостин загасил папиросу, раскурил новую и начал рассказ…

г. Кисловодск, 9 августа 1942…

Жара стояла такая, что пот тек даже по тем, кто просто лежал на носилках. Многие просили пить, скрипели зубами, сдерживая стоны, но запасы воды кончились уже давно, однако отправить машину до ближайшей колонки и привезти пару-тройку фляг никто и не думал. Три старенькие «полуторки», закрепленные за седьмым госпиталем, бесперебойно курсировали по маршруту госпиталь – железнодорожный вокзал, подвозя все новых и новых пациентов.

Раненых отправляли в Минводы для дальнейшей транспортировки в Баку, поспешно и сумбурно распределяя их по вагонам. Ходячие забирались в вагоны сами, тяжелых везли на носилках. Санитаров не хватало, так что к погрузке привлекали не только ходячих, но и прибывших к месту эвакуации местных, детей, женщин и стариков. Издалека доносился гул и хлопки, канонада не смолкала, судя по всему, бои шли уже на подступах к городу. Немцы наступали с севера, и по слухам, вражеская авиация уже дважды бомбила мост через реку Подкумок, стараясь разрушить единственную железнодорожную ветку, ведущую к спасению. По заверениям военных, наши зенитчики пока что с поставленной задачей справлялись, но это не давало повода для того, чтобы замедлить работу.

Когда, груженный под завязку, ушел последний – третий эшелон, тогда, в то время еще начальник хирургического отделения тринадцатой больницы города, Василий Андреевич Старостин с четырьмя санитарами на старенькой «полуторке» выехал в сторону полуопустевшего госпиталя. По дороге к госпиталю, где оставались еще несколько десятков раненых красноармейцев и гражданских, Старостин приказал молоденькому водителю «полуторки» Отару Биджиеву заскочить к ним домой на Красноармейскую. Когда они проехали мимо здания горисполкома и остановились у дома номер шесть, Старостин вышел из кабины, Отар поинтересовался:

— Ты надолго, Василий Андреевич?

— Сына проведаю – и поедем!

— Хорошо, дарагой! Уж не задерживайся.

— Андреич, водички принесешь? – сидевший в кузове дюжий санитар Жора Алешин выскочил из кабины и протянул Старостину два армейских котелка и фляжку.

— Принесу, если только ее не отключили.

Старостин подхватил посуду и вбежал в подъезд, тем временем еще трое санитаров: Степка Калугин, Янис Асланидис и Петя Коргин – тоже выпрыгнули из кузова и стали смолить «Беломором».

Когда Василий добрался до своей «однушки», он не сразу попал ключом в замочную скважину: руки тряслись, глаза щипало от пота. Когда он наконец-то вошел в квартиру, то не сразу увидел сына. Раздался грохот, Василий нагнулся и понял, в чем дело.

Ромка сидел, сгорбившись, и с остервенением стучал по паркету молотком.

Растрепанные сальные волосы, полупустые глазки с длиннющими ресничками и, конечно же, приоткрытый рот. Ромка гримасничал, громко сопел и как будто вовсе не замечал вошедшего в комнату отца. В нос ударил привычный запах несвежего тела.

— Отдай молоток! – Старостин протянул руку, но Ромка снова начал стучать.

Только сейчас Василий понял, что мальчик стучит не по паркету. На полу перед сыном лежала вдребезги разбитая рамка с фотографией жены.

— Что ты?.. Сейчас же отдай молоток!

— Н-н-не отдам! – Ромка снова ударил по рамке и скорчил рожицу отцу.