Онлайн книга «Золотой удар»
|
— Не знаешь, значит, – разочарованно продолжал Бородкин. — Нет, не знаю. Ладно, начальник, шутки шутками, и так как нет у тебя против меня ничего, отпускай меня на все четыре стороны. Чего резину тянуть? Бородкин смял в пепельнице давно потухшую папиросу. — Отпустить, говоришь? Ну, хорошо, отпущу… Антоша оживился. Бородкин же взял перо, макнул его в чернильницу и корявым подчерком выписал пропуск. — Держи. Антоша схватил спасительный документ. — Добречкова здоровья, Васек! Надеюсь, больше не увидимся… Антоша шагнул к двери, но в этот момент Бородкин его поправил: — А здесь ты ошибся, Ананьев! Постой-ка! Антоша остановился в дверях. — Ну, что еще? — Сядь, говорю! – Голос Бородкина вдруг обрел жесткость, в глазах сверкнули яростные огоньки. — Зачем? — Сядь, сволочь! Второй раз повторять не стану! Бородкин шарахнул по столу кулаком, отчего чернильница, стоявшая на ней, опрокинулась. Синее пятно потекло к краю стола, но Бородкин как будто этого даже не замечал. Антоша, мгновение назад считавший себя победителем, почувствовал дрожь в коленях. Бородкин выдвинул верхний ящик своего стола и вынул из него нефритовые четки. — Узнаешь? Глядя на лежавшую на столе вещицу, Антоша едва не потерял дар речи и плюхнулся на табурет. — Вижу, узнал! Несколько человек опознали эту вещицу и заявили, что они твои, а теперь мой следующий вопрос: как ты думаешь, Ананьев, где я эту игрушку нашел? Антоша застонал и прикрыл веки, перед глазами поплыли круги, а в памяти пронеслись события того ужасного дня… Апрель 1945, за два месяца до описанных событий… Ковровые дорожки, которые устилали пол, пахли дешевым портвейном, запорошенным пеплом и пролитым накануне капустным рассолом. Низкие потолки; картины на стенах, намалеванные маслом в резных рамках под золото, лишь своим обрамлением претендующие на высокое искусство; латунный светильник с хрустальным плафоном под потолком, дающий тусклый, чуть помигивающий холодный свет. За столом, помимо самого Хряща и Горы Жуткого, сидели еще трое: губастый белобрысый паренек с хитрыми голубыми глазками, широким носом и рваным шрамом на правой щеке, высокий тридцатипятилетний красавец с пышной шевелюрой и аккуратной бородкой, а также невзрачный рыжеволосый дядечка средних лет с тонкими усиками и усталым взглядом. Белобрысый правил кожаным ремешком самодельную финку с рукоятью из карельской березы. Он был очень сосредоточен, плавно вел лезвие по широкому офицерскому ремню, при этом от усердия даже высунул кончик языка. Пышноволосый бородач в полудреме шевелил губами, бренчал на гитаре что-то лирическое и то и дело раскачивался взад и вперед. Рыжеволосый с явным удовольствием потягивал из алюминиевой кружки горячий чай, прикусывая его баранками и заедая медом из фарфоровой мисочки. Хрящ сидел, ссутулившись, в углу стола, перед ним на столе стоял штоф с водкой, из которого он время от времени наливал и пил, не закусывая, а занюхивая потной ладошкой. Во главе стола спиной ко входу сидел главарь бандитского сообщества, сам Гора Жуткий. Совсем не страшный с виду, вопреки своему устрашающему прозвищу, Гора больше был похож на героя-любовника, нежели на прожженного и не раз мотавшего срок бандюгана. Высокий, не худой и не толстый, пристальный мягкий взгляд и острый, как риф, прямой нос. В Горе было что-то аристократическое, хотя, как поговаривали, мать его была публичной девкой, а отец простым биндюжником из Одессы, сбежавшим после революции в Псков. |