Книга Золотой удар, страница 30 – Валерий Шарапов

— Здравствуйте, Зинаида Ильинична, я старший лейтенант Костин из Управления милиции, а это моя коллега, капитан Волгина. Вы готовы осмотреть тело?

Женщина кивнула, окинула Марию ледяным взглядом рыбьих глаз и сухо сказала:

— Показывайте и не бойтесь, без чувств я не упаду.

Санитар откинул простыню. Женщина вздрогнула, скулы ее напряглись.

— Кто это? – шепотом спросила Мария у Вени.

— Это мать убитого, я за ней Евсеева послал.

Женщина в берете достала из сумочки носовой платок и громко высморкалась.

— Да, это мой Димка!

Спустя примерно десять минут они уже сидели в соседней палате. Веня курил у окна, Зинаида Ильинична Рыжова сидела у стола. Она была ухоженной и подтянутой, но выглядела явно старше своих лет. Скуластое лицо, тонкие губы, тонкие брови и усталые запавшие глаза. Для того, что случилось, она держала себя молодцом, говорила без всхлипываний и без надрыва. Мария заметила, что погибший Дмитрий Рыжов был внешне очень похож на мать.

— Трое их у меня было! Первого я мертвым родила, мы с отцом ему даже имени не придумали. Второй, Сашка, когда ему семь исполнилось, на стройку с дружками пошел. Играли в войнушку, ну и доигрались. Здание было старое, ветхое, проем рухнул, а Сашку и двоих его дружков обломками засыпало. Те двое выжили, а Сашка нет. Димка же самым младшим был. Когда он родился, папаша его на Север на заработки поехал, там и пропал. До сих пор не знаю, что с ним стало. Жив ли, нет? Один у меня Димка оставался, но и на него надежды у меня не было.

— О чем вы? – насторожилась Мария.

— Димка с детства непутевый был! Такой же, как и Сашка, такой же, как его отец.

— А в чем это проявлялось?

— Учиться не хотел, работать не любил. Целыми днями во дворе пропадал с дружками. Такие, как он, сначала стекла камнями бьют да голубей из рогаток стреляют, потом, как подрастут, другое начинается: драки, пьянки и прочее. Я чувствовала, что и Димка плохо кончит, так оно и вышло. Это все дружки его проклятущие…

— А вы этих дружков хорошо знаете? – тут же поинтересовался Веня.

— Еще бы таких не знать, их, почитай, вся округа знала.

— Фамилия, адреса? Может, кто-то из них вашего сына убил?

— Нет, не думаю. Промеж себя они крепко дружили.

— Ну а фамилии… фамилии, может быть прозвища?

— Валерка Вавилов, Васька Карпов да этот черт чернявый, Агдам…

— Агдам?

— Этот-то чертенок самый бедовый у них был. Агдамом его прозвали, потому что фамилия у него была Виноградов.

— А у Вавилова и Карпова были прозвища?

— Конечно! Они друг друга, почитай, только по этим прозвищам и называли. У каждого своя кличка была, как у собак. Карпова называли Рыбой, Вавилова Гвоздем – это потому, что худой.

— А как вашего сына называли?

Зинаида Ильинична усмехнулась:

— Димка мой, как вы сами, наверно, уже поняли, парнем крупным был. Фигура у него моя. Кость – широкая, да и ростом не обижен. Поэтому дружки Димку Крохой прозвали.

— А не знаете, как бы нам найти этих дружков? Может, адресочек черкнете? Наверняка они что-то знать могут, – продолжил допытываться Веня.

— Агдама на кладбище найдете. Его еще в сорок шестом в драке убили. Гвоздя через два года за разбойное нападение посадили. Сидит ли он до сих пор или вышел, я не знаю.

Женщина вздохнула и, видимо утратив последние силы, тихо заплакала. Спустя несколько минут, когда мать убитого парня вытерла помятым хлопковым платком слезы, Веня продолжил: