Книга Ядовитое кино, страница 42 – Валерий Шарапов

— Почему же не взял?

— Потому что Лешка, в отличие от меня, и в самом деле болван! Когда его утвердили на роль Моллера и стали снимать первые дубли, он забыл текст и тут же получил от Качинского нагоняй. Наш грозный Всеволод обозвал Кремянского «тупицей», «дебилом» и кем-то там еще. А этот дурачок сорвался – стал спорить… Одним словом, надо быть идиотом, чтобы говорить Качинскому то, что сказал ему тогда Лешка. Результат был предсказуем.

— …Качинский его выгнал.

— С треском!

— И после этого роль Моллера досталась вам.

Шахов зевнул и потянулся:

— Мне повезло, только и всего. В последнее время дела у меня шли не особо. До этого я полгода играл в массовке, а тут – такая удача!

— А как, по-вашему, этот самый Кремянский мог быть причастен к отравлению Качинского?

— Кремянский в Москве. Судорожно ищет, как исправить ситуацию, я думаю, что ему сейчас не до мести.

— Скажите, а что вы делали в годы войны? – Зверев переменил тему.

— Был призван в первые же дни, участвовал в обороне Одессы, был ранен и отправлен в глубокий тыл.

— В последние годы живете в Москве?

— Я всегда там жил… родился и жил.

— Какие отношения у вас были с Быковым?

Шахов поморщился:

— Самовлюбленный кретин! Он мне никогда не нравился.

— Скажите, вечером в день смерти Качинского вы встретились на лестнице с Зотовым? Куда и зачем вы ходили?

— Просто ходил гулять.

— Пока вы гуляли, вы видели кого-нибудь?

— В тот вечер я видел Черноусова.

— Где?

— Он бродил вокруг общежития и искал потерянный кисет. Черноусов курит трубку. Когда мы встретились, он спросил, не видел ли я оброненный им кисет.

— Что за кисет?

— По-видимому, очень дорогой – кожаный с вышивкой. На кисете Черноусова была вышита сова. Он повсюду носил его с собой.

— Ясно. Значит, вы видели Черноусова.

— Не только Черноусова.

— Кого еще?

— Я видел Быкова.

— Где вы его видели?

— Я уже возвращался, а он вышел из подъезда. Мне не особо хотелось с ним сталкиваться, так как он был пьян.

— И что вы сделали, чтобы с ним не встречаться?

— Спрятался за сараем и дождался, когда он пройдет мимо меня.

— А как вы определили, что он пьян?

— Его шатало, кроме того, в руке у него была бутылка.

— Вы знали, что в тот день у Быкова был конфликт с Уточкиным?

— Нет, про это мне ничего не известно.

— А куда, по-вашему, шел Быков?

— Искать на свою голову приключения! И как вышло – нашел! А если серьезно, он просто пошел в сторону моста и… Подождите… Я, кажется, кое-что вспомнил!

Зверев насторожился и подался вперед:

— Ну да… Когда Быков проходил мимо меня, он вдруг стал махать рукой и мне что-то крикнул.

— Что он крикнул?

— Я не понял – язык у него заплетался. А вообще-то мне показалось, что он увидел кого-то.

— Кого он увидел?

— Я не знаю, но мне показалось, что вдали действительно мелькнул чей-то силуэт.

— И вы его не разглядели. – Зверев выругался про себя. – Может, это был Черноусов?

— Понятия не имею! Я даже не уверен, что там кто-то действительно был. Возможно, мне это просто привиделось.

В отличие от красавчика Шахова, Черноусов, игравший польского гетмана Яна Замойского, был в картине отрицательным персонажем и вполне соответствовал этому образу в жизни. Уже с первой секунды их общения Илья Матвеевич Черноусов совсем не понравился Звереву.