Онлайн книга «Чекистский невод»
|
— А девица ничего, да, товарищ майор? – подал голос с «камчатки» Ивашов. – Бойкая такая, смешливая, хорошенькая… Ух, я бы с ней… — Что бы ты с ней? – хмыкнул Ковтун. – Применил захват с опрокидыванием? — Так, настроились на серьезный лад. – Михаил переключил рычаг на первую передачу – в гору двигатель еле тянул. Но все же выбрались. Внизу опять что-то хлопало, взрывалось, геройствовали десантники и дымил бутафорский катер. «Кому что», – с каким-то неявным сожалением подумал Кольцов. Пришлось возвращаться до развилки – практически к поселку Стрижи. Он прибавил газ, чтобы проскочить раньше полупустого пассажирского автобуса. Транспортное средство было ведомственным, курсировало по маршруту Балаклава – Охранное – Стрижи – Объект‑220. Под стеклом у водителя ничего подобного, разумеется, не значилось. Автобус остался сзади. Июльский зной не замедлил ворваться в окна. За машиной тянулся шлейф пыли. Приближалась горная цепь, над которой величаво высилась гора Машная. Автобус отстал. Грунтовка петляла между компактными холмами, напоминающими курганы. Справа показались заброшенные строения. При строительстве в этой местности активно использовали ракушечник – видимо, самый дешевый строительный материал. — Старый татарский поселок, – скупо объяснил Ковтун и предпочел не развивать тему. Тема действительно не являлась предметом гордости советских властей. Весной 44-го года, после освобождения Крыма от немецких оккупантов, всех крымских татар депортировали – фактически за одну ночь. Большинство отправили в Узбекистан, отдельные группы – в Мордовию, Казахстан. Беспрецедентное решение принял Государственный комитет обороны, исполнял – НКВД. Ни с кем не разбирались, давали несколько минут на сборы, сажали в машины и увозили. Татарские поселения разом опустели. Формальное объяснение: татары сотрудничали с нацистами. Факты, конечно, были, с этим трудно спорить, но кто не сотрудничал? И русские, и украинцы. А сколько татар вступали в партизанские отряды, уходили в горы, боролись с немцами? Эти факты не учитывали, гребли под одну гребенку. В 67-м году Верховный Совет СССР скромно признал: имела место коллективная ответственность; факты сотрудничества татар с фашистским режимом были необоснованно отнесены ко всему татарскому населению Крыма. Но незаконными, а тем более преступными эти действия не признали. Татары в Крым почти не возвращались, разве что отдельные семьи, оседали в основном в городах… Удалялся заброшенный поселок, через несколько минут возник контрольно-пропускной пункт, за ним другой, тянулся «периметр», оснащенный средствами сигнализации. К знакомой горе прибыли через несколько минут, въехали на охраняемую территорию. Серые здания из бетона в несколько этажей казались жилыми. То, что окна «нарисованы», стало заметно только вблизи. На деревьях висели камуфляжные сетки. Рассчитывать на глупость американской разведки и на слепоту ее спутников было, конечно, неразумно. О строительстве знали. Но что именно строили? Официально здесь размещалось оборонное НИИ, с ним и связывали работы, а также усиленную охрану. В горе располагался огромный многоуровневый бункер, оснащенный входами и въездами с противоатомными дверьми. Ядерного удара по Севастополю побаивались не напрасно. Согласно плану «Drop Shot», разработанному в Пентагоне, по городу предполагалось ударить дюжиной ядерных боеголовок. Места размещения пусковых установок знали. Ждать милостей от природы никто не собирался. Строительство вели тайно, в сжатые сроки, используя лучшие умы страны и смелые технологические решения. В случае ядерного удара в бункере могли разместиться 10 000 офицеров и солдат, а также все руководство Черноморского флота. Отсюда бы осуществлялась связь с уцелевшими кораблями и подводными лодками. Отсюда бы велось наблюдение за регионом – в верхней части бункера предполагалось разместить многофункциональный разведывательно-наблюдательный центр. Бункер глубиной в двести метров насчитывал четыре уровня, соединенные меж собой тоннелями и потернами. |