Онлайн книга «Чекистский невод»
|
— А что, Михаил Андреевич, Леонид прав, давайте проветримся, – проговорил в затылок Ивашов. – Морской воздух – лучшая пища для мозгов. Успеем еще в эти горы… Мелькнула развилка, Кольцов стал сдавать вправо. Автобусы находились в стороне, на крутом утесе. Там возились несколько человек, что-то вытаскивали из багажных отсеков. Михаил свернул, не доезжая автостоянки, – спуск к морю был крут, но по силам отечественному «проходимцу». Грунтовая дорога петляла между глыбами камней. Внизу лежало море – необычайно приветливое, цвета сочной бирюзы. Легкие волны накатывались на каменистый пляж. В непроглядной дали голубое небо смыкалось с голубым морем. Прибрежная полоса была необычайно живописной. Громоздились скалы, целые бастионы из отколовшихся валунов. Каменные островки выступали из воды. Недалеко от берега, бортом к суше, стоял катер, смутно напоминающий военный. Солнце слепило глаза, очертания судна едва проявлялись. Петляющая дорога уперлась в завал, проехать дальше было невозможно. Слева тянулась мощная скала, ограничивающая обзор. На пятачке имелась возможность для разворота. — Спустимся пешком к воде. – Ковтун первым выбрался из машины. – До берега два шага, покурим – и обратно. Майор покинул автомобиль, потянулся, разминая кости. Как в бородатом анекдоте: «Да у вас тут еще и море есть!» Стоило ли расхолаживаться, погружаясь в эти прелести? Вопрос завис в воздухе. Он двинулся в обход завала, вышел из-за скалы, заслоняющей панорамный вид. Местечко оказалось не таким уж приветливым. Разразилась пальба, оглушительно хлопали петарды! Михаил аж присел от неожиданности, рука непроизвольно потянулась к кобуре. Ахнул и задергался Матвей. Трещали выстрелы, орали люди, черный дым валил из дымовой шашки. И из катера, прилипшего к каменистому островку, потянулся аналогичный шлейф. Раздалось грозное «Ура», среди камней замелькали фигурки советских десантников в голубых беретах. Они бежали к морю, кричали, строчили из автоматов. Видит бог, Кольцов не сразу въехал в происходящее. И хорошо, что пистолет остался под мышкой. Пробегающий мимо десантник как-то странно покосился, как бы даже с досадой. Лицо у него было смутно знакомым. — Стоп-мотор! – раздался возмущенный крик. – Почему посторонние в кадре?! А ну, прекратили! Все, перекур, я с вами уже не могу, это просто невыносимо! Ковалев, кому было сказано – на съемочную площадку никого не впускать! Ситуация становилась более-менее понятной. Из-за камней высовывались головы, недоуменно хлопали глаза. Кто-то ругался – и чем дальше, тем громче. Выступил из-за валуна оператор с громоздкой кинокамерой. Рядом находилась еще одна на треножнике – ее заметили только сейчас. Остановились десантники, стали забрасывать за спины автоматы, неторопливо пошли обратно. Двое сели на камень, сняли береты, заструился сигаретный дымок. Лицо одного из них определенно было знакомо. Актер отставил автомат (на вид настоящий, но явно заряженный холостыми патронами), с удобством развалился, подмигнул Кольцову. «Михаил Ножкин! – осенило майора. – Ну, конечно! Снимался в киноэпопее “Освобождение”, лично пел под гитару “Последний бой”. А его неподражаемый Рощин в “Хождении по мукам”! Где-то еще, во многих других картинах, но сейчас и не вспомнить…» |