Книга Стажер нелегальной разведки, страница 61 – Валерий Шарапов

Пока Павел принимал душ, Инга, так она представилась, принесла не новые, но очень приличные джинсы и майку.

— Это отца, – пояснила она.

Вещи пришлись впору. Девушка заставила его лечь в постель и принять какие-то таблетки.

— Тебе сейчас нужен покой, – пояснила она.

— Твои друзья справятся там без тебя?

— Еще как.

— Тогда расскажи мне о себе. – Чтобы расслабиться, Фаусту нужна была информация об объекте и обитателях дома, где он оказался волею судьбы. Девушка села в кресло у изголовья. У нее был приятный мягкий немецкий говор. Вообще она была достаточно привлекательной, хотя усиленно старалась это скрыть под клетчатой мужской рубашкой, сильно расклешенными джинсами в стиле унисекс, за счет отсутствия косметики и под сильно всклокоченными волосами. Этот образ, как успел заметить Павел, преобладал у европейской молодежи.

— Все началось, когда немцы оккупировали Голландию и пришли в наш город. Бабушке было восемнадцать лет, когда она познакомилась с молодым немецким офицером. Она долго сопротивлялась ухаживаниям, но все равно попала под его обаяние. В конце войны родился мой отец. После того как нас освободили американцы и англичане, немцы эвакуировались к себе в рейх. Связь между родителями прервалась. Первое время бабушку третировали как «немецкую подстилку», но со временем все успокоилось. Про деда не было никаких вестей. Однако бабушка ждала, хотя предложения от других мужчин поступали регулярно. Дед был жив, но ему пришлось довольно тяжело. На работу бывших офицеров вермахта брали неохотно. Все изменилось, когда он женился. Тесть по своим связям помог ему устроиться на хорошую работу. Дед правдиво рассказал жене о сыне и бабушке, ведь он думал, что у нее сложилась новая семья. Новая жена разрешила ему повидать сына, тем более что своих детей у них не было. Через несколько лет дед снова появился на пороге дома бабушки.

Павел чувствовал, что засыпает. Головная боль стала утихать. Видимо, хозяйка дала ему вместе с обезболивающим еще и снотворное. Реальность расплывалась. Вместо Инги перед глазами появилась Света. Сквозь дрему он спросил:

— Она простила его, Света?

— Конечно. Дедушка регулярно приезжал, помогал. Он очень хотел, чтобы сын получил образование в Германии. Но бабушка была против.

Сонливость накатывалась волнами. Он даже не удивлялся, почему Света говорит с ним на немецком.

— Папа учился с мамой в одной школе. Вместе они пошли учиться в наш университет. Только папа на физический, а мама на медицинский.

— Значит, мама у тебя врач?

— Мама умерла шесть лет назад. Еще раньше дед нашел папе очень хорошее место на крупной фирме в Германии. Здесь, в Голландии, у отца таких возможностей не было, и он уехал. Теперь он, как раньше дед, регулярно приезжает навещать меня и бабушку. Бабушка живет недалеко, и мы с ней часто видимся.

Проснулся Павел уже вечером от грохота, вернее от грохота в виде современной музыки, включенной на всю мощь. Головокружение и боль прошли, самочувствие улучшилось. Настроение было бодрое, значит, пора разбираться в ситуации, да и аппетит не на шутку разыгрался.

Внизу роилась молодежь. Из еды были только напитки. В основном общались на родном языке, но, когда подходил Павел, переходили на немецкий. Все уже знали историю его появления здесь и считали его немцем, сразу окрестив гостя Питером. Он не возражал.