Книга Дело беглеца, страница 67 – Валерий Шарапов

Михаил удивленно покосился на спутницу. После таких откровений людей в живых не оставляют. На что он сегодня подписался – «мирный» сотрудник Управления по борьбе со шпионажем и экономическими преступлениями? Слово «Эберхарт» не произвело впечатления на стоящего на коленях человека.

— Кто это, Марта? Не понимаю, о чем ты говоришь…

Он не врал. Врать в ситуации, когда решается жизнь, – тот же подвиг. На подвиги Клаус Майнер был не горазд. Возникла пауза. Тянуть резину не имело смысла. Допрашивать таких субъектов следует в спокойной, безопасной обстановке. Все остальное – себе дороже. На станции загремели вагоны, локомотив издал пронзительный гудок. Марта подняла пистолет. Клаус затрясся.

— Эй, что вы здесь делаете? – раздался за спиной строгий голос. – Сюда не допускаются посторонние! Зачем вы поставили сюда машину? Немедленно покиньте территорию!

«Фиат» обогнул мужчина представительного вида – в желтой каске и с кожаной папкой в руке. Видимо, мастер или представитель местной производственной интеллигенции. Картина, представшая его глазам, явно не относилась к производственному процессу. Он попятился, задрожал.

— Помогите! – взвизгнул Клаус и закашлялся.

— Что здесь происходит? – Мужчина смертельно побелел.

— А вы не видите? – прорычал Кольцов, выхватывая из кармана документ секретной разведывательной службы. Разворачивать не стал, сунул под нос «проходимцу». – Теперь поняли? Проводится секретная операция по обезвреживанию русских шпионов! Немедленно покиньте территорию и не вздумайте никому рассказывать о том, что видели! Это понятно? Или хотите, чтобы вас привлекли?

— О нет, я все понял, никаких вопросов… – Мужчина сдал назад, обнял свою папку и шмыгнул за штабеля.

Клаус издал мучительный стон.

— Спасибо, коллега, – удовлетворенно сказала Марта. – Не хотелось бы убивать еще одного человека – ни в чем не виновного.

Со стороны пакгаузов по первому пути приближался маневровый тепловоз. Он тащил единственный вагон – багажный или почтовый. Через минуту крохотный состав должен был поравняться с местом событий.

— Что значит, убивать еще одного… – Клауса охватила крупная дрожь. – Марта, ты не посмеешь… Вспомни, как тогда нам было хорошо… Марта, это же я, ты в своем уме?

Но она уже приставила пистолет к трясущейся голове.

— Прости, приятель, не говори, что не заслужил. За Вилли, за Уве, за Герберта, Тони и Эрика Лассера, за того же Вайсмана, который оказался приличным парнем. Пусть кто-то еще и жив, но ваши изуверы не собираются же их отпускать?

Клаус что-то бормотал, опустив голову. Маневровый приближался, нарастал гул. Марта сделала недовольную гримасу, убрала пистолет в карман. Машинисту предстала странная картина: женщина в позе статуи, а перед ней мужчина на коленях. Словно делал предложение руки и сердца. На заднем плане старенький «Фиат», какой-то тип, прячущий лицо, – видимо дружок жениха… Маневровый шел мимо, голова машиниста пропала в слепой зоне. Клаус, не получивший заслуженную пулю, оживал, вытянул голову из плеч. В руках стоящей перед ним женщины не было оружия. Неуверенная улыбка осветила побелевшее лицо.

— Спасибо, Марта, я знал, что ты примешь правильное решение…

— Не за что, – пожала плечами Марта, положила руку на лоб своему бывшему любовнику, словно собралась благословить, – и вдруг с силой оттолкнула Клауса от себя! Он повалился вперед спиной, хрустнули колени. Центр тяжести тела оказался в пропасти – туда и потащило бедолагу. Мимо, на расстоянии не больше метра, проходил багажный вагон – без окон и почти без дверей. Клаус ухватился за край бетонного покрытия, мелькнули глаза, объятые ужасом. Он не удержался, пальцы разжались, оборвался душераздирающий крик. Приземлиться рядом с поездом было бы чудом. Он падал, цепляясь конечностями за борт вагона. Что-то хрустнуло, его затянуло под колеса, раздавило. Машинист почуял неладное, применил экстренное торможение. Стальная махина останавливалась медленно, состав тащило по инерции.