Онлайн книга «Тоннель без света»
|
Михаил обуздал панику, стал шарить носком по отвесной стене, отыскал небольшой выступ, пристроил ногу. Кажется, вовремя, камень уже готов был вывалиться из своей пазухи. Минуту он сохранял неподвижность, прижавшись грудью к скале. Дышал осторожно, чтобы не вызвать дрожь в ногах. Ума хватило не смотреть вниз. Спустя минуту он начал шевелиться, хотя и не хотелось. Но глупо проводить остаток жизни на этом обрыве. Носком второй ноги отыскал еще один выступ, перенес тяжесть тела. Левой рукой нашарил выемку в теле скалы, погрузил в нее пальцы, как в отверстия кастета. Это было уже что-то. Пот градом хлынул со лба. Он выползал из обрыва, сантиметр за сантиметром, обнаружил вторую трещину в скале, перебросил туда правую руку. Откатился, недоверчиво уставился в небо. «Здесь вам не равнина, здесь климат иной!» – хрипело в голове. Тучи неслись на юг, непрерывно меняли конфигурацию – такое ощущение, что шли на посадку. Только сейчас его по-настоящему затрясло – осознал, что чуть не сверзился в бездну. Почему он отклонился от тропы? Отыскал фонарь, подполз на корточках к краю – все же любопытно. Скала обрывалась в пропасть – не сказать что под прямым углом, но круто. Фонарь освещал неровности стены, проросший сквозь камень куст. До дна луч света не доставал. Да и не очень хотелось… Он отполз от опасного участка, задумался. Смерть ласково махнула крылом, не пора ли делать выводы? Дальше тропа, слава богу, отклонялась от обрыва, тянулась в мрачный распадок. Появлялись деревья, они грудились в узких теснинах – скалы не давали лесу разрастись. Этот участок он миновал сравнительно быстро, поднялся на косогор. Снова тьма египетская. Ощущение огромного разомкнутого пространства. Обветшалые флажки обозначали тропу – Кольцов шел верной дорогой. Он всматривался в темноту, из которой проявлялись очертания горных махин, напряженно слушал. Ни звука – только ветер налетал порывами и выл как волк. Никакого шевеления, отблеска костра – а ведь «туристы», как он их мысленно окрестил, давно должны были стать на ночлег… Должных выводов он так и не сделал, продолжил покорять тропу. В обычной жизни не замечал за собой такого ослиного упрямства. Ноги обросли тяжестью, дышалось с трудом. Видимо, стоило поберечь силы. Заморосил дождь – для полного удовольствия. Под скалой, мимо которой он тащился, чернела ниша. В седловине между возвышенностями произрастали ели. Пора уже кончать это безобразие… Он срезал ветки перочинным ножом, набросал их у входа в пещеру. Скопилась приличная гора. Часть поджег – дождь как раз прервался, превратился в изморось. Хвоя горела жадно, с треском. Сверху пристроил сучковатую корягу – жег ветки, пока не занялась древесина. Потом переправил остатки хвои в нишу, постелил себе лежанку в метре от костра. В принципе, ничего ужасного не происходило. Замерзнуть он не успел, всего лишь бытовые неудобства, смягченные походной романтикой. Он лежал, свернувшись улиткой, рядом с костром, смотрел, как пламя облизывает корягу. Веки сомкнулись, майор куда-то покатился… Он очнулся перед рассветом от лютого холода. На дворе не май месяц, чему удивляться? Костер давно прогорел, остыл. От коряги осталась обглоданная головешка. Дождя не было – слава горным духам. Он выбрался из ниши, стал метаться по тропе, пытаясь согреться. Полегчало, даже вспотел. Бросил в кострище несколько лап, поджег. Стало совсем неплохо. Банку с дефицитной сайрой в масле уничтожил полностью – ел с ножа, не опасаясь последствий. Осушил половину запасов воды, которую Вера Васильевна налила в неказистую фляжку. Закурил с наслаждением – закружилась голова, опустил ее на подушку из хвойных лап. Спешить было некуда, еще не рассвело, окружающее пространство было серым и нерезким. |