Книга Тоннель без света, страница 61 – Валерий Шарапов

— А малой прав, – уважительно пробормотал Швец.

— Малой, возможно, и прав, – поправил Михаил. – Если так, то дела его плохи. Придется самому заботиться о своей безопасности. Он ляжет на дно – это в любом случае. Нет записывающей аппаратуры – нет шпионской деятельности. При этом не забываем, что он живет в постоянном страхе. Об аресте Хорста он если не знает, то догадывается. Назовет ли Хорст его имя, неизвестно. В любую минуту за ним могут прийти. Плюс сегодняшняя история. Несколько минут шла беседа с Мокрицким, и убийца из кустов это видел. О чем мы говорили, он не слышал. Мокрицкий мог назвать его имя. На самом деле все не так, но наш герой этого не знает. Тем и вызвано его желание меня убить. Что сейчас творится у него на душе? Скорее всего, это научный работник, имеет квартиру в Кыжме. Есть семья, дети, устоявшийся быт. Все перевернулось. Сейчас ему незачем меня убивать. В таком случае убить придется и вас, а также ребят Литвина. Домой он не пошел, это понятно. Бродит по округе, выжидает, сидит в кустах, наблюдает за своим подъездом – не придут ли его брать. К утру успокоится, пойдет на работу или скажется больным, возьмет бюллетень. Будет жить как на иголках в ожидании ареста. Что остается человеку? Только бросить все и попытаться скрыться. Поэтому все дороги должны быть перекрыты – и немедленно. Если кто-то этой ночью выезжал, сведения должны предоставить. Позаботьтесь об этом, друзья мои. Поспим в другой раз. Все постовые службы, отделы безопасности, местные органы КГБ, а возможно, и областные – должны работать. Город закрыть – чтобы мышь не проскочила. Но тихо, без ажиотажа. Есть и второй вариант: у нашего шпиона крепкие нервы. Он будет вести себя как ни в чем не бывало – работа, дом, семья, будет ходить в магазин, выгуливать детей, собаку, или кого он там выгуливает… Этот вариант рассмотрим позднее. А пока есть чем заняться.

Лечь удалось только под утро.

Вскочил майор в одиннадцать часов с диким чувством, что все пропало! Немного знобило, но в целом здравствовал. Даже позавтракал, выпил крепкий кофе. Капитан Литвин докладывал: следы преступника выявили. Убийца сошел с тропы, огибающей озеро, какое-то время находился в кустах. Тем же образом удалился. Со стороны гостиницы к озеру не подходил. Видимо, как и Мокрицкий: оба прошли от города лесными посадками, пробрались через ивняк. Незнакомец следил за Мокрицким, а убить решился только после встречи с офицером КГБ. Имелись четкие отпечатки демисезонных ботинок 43-го размера. Судя по ширине шагов, рост средний (Кольцов об этом и так знал). Надеть такую обувь мог любой, у кого нога меньше упомянутого размера, и даже женщина. Из области доставили поисковую собаку. Она провела сотрудников милиции через посадки, поплутала по частному сектору и привела к переулку, где Мокрицкий оставил свой «Запорожец». Машина стояла, а следы обрывались. Овчарка походила кругами и села, сделала виноватую морду. Возможно, здесь стояла и вторая машина. Переулок был безлюдный, жилые дома – в стороне. Тамошние обитатели ничего не видели и не слышали, поскольку рано ложились спать. На ум пошло лишь одно: возможно, у преступника есть личный автомобиль.

О смерти супруга Розалинде Яковлевне Мокрицкой сообщили сотрудники городского отдела УКГБ. Попутно провели обыск и убедились, что записку, подброшенную в номер Кольцова, писал ее муж. Женщина была немолодая, имела слабое здоровье, известие о гибели кормильца потрясло ее до глубины души. Специально обученным людям пришлось успокаивать несчастную.