Книга Тоннель без света, страница 47 – Валерий Шарапов

Вдруг вспыхнул мощный фонарь. Посыпались щелчки – защелкал затвор фотокамеры. Каждый спуск сопровождался вспышкой. С обратной стороны работала компактная кинокамера – тоже для истории.

— Ни с места, господин Хорст! – прогремел грозный голос. – КГБ СССР! Вы окружены, наверху тоже наши люди! Проводится кино- и фотосъемка. Если есть оружие, медленно достаньте его и положите на пол!

— И улыбнуться не забудьте, – проворчал Вишневский, работающий сегодня кинооператором.

Субъект окаменел. Потом медленно привстал, поднял руки. Блики света блуждали по побледневшей физиономии. Это был тот самый господин, что забрал устройство парой дней ранее.

Работник консульства Алан Хорст, родом из Австрии, гражданин Соединенных Штатов, большой специалист по сближению культур. Он щурился от яркого света, пытался что-то разглядеть. Возможно, догадывался, что у визави нет третьей руки, чтобы держать еще и пистолет. Он замер с поднятыми руками, глаза затравленно метались. Именно это и называлось – взять с поличным.

— Достаточно, коллега, прекращайте съемку, – сухо сказал Кольцов. Он сел на корточки, пристроил фотоаппарат под желоб: – Оружия нет, господин Хорст?

— Нет, – хрипло выдавил шпион. – Я не идиот, чтобы носить с собой оружие…

У него был неплохой русский. Меньше бы волновался – был бы еще лучше. Проклятая теснота – обыскать невозможно, зато получить по зубам – запросто.

— Поверим на слово, – хмыкнул Кольцов. – Понимаете, если что не так – вы только усложните свою участь. Коллега, держите его на мушке. Руки за спину, господин Хорст, нагнитесь, прижмите голову к стене…

Он не успел договорить – шпион отскочил назад! Ударил локтем и пяткой, иначе здесь просто невозможно. Ахнул Вишневский, упал, застонал от боли – получил одновременно в две болевые точки. Шпион бросился к лестнице, затряслась сварная конструкция. Михаил метнулся за ним, зацепился за желоб, что-то порвал. У шахты колодца проход немного расширялся, здесь хотя бы можно было дышать. Затряслась лестница – злоумышленник карабкался наверх, как ловкая обезьяна. Дрожал фонарь в руке, вырывал из темноты земляные стены, связку кабелей в желобе.

— Михаил Андреевич, он мне ногу сломал, сволочь… – стонал Вишневский.

Можно было и не трогать этого танцора, дать уйти – наверху все равно встретят. Но злость победила: Михаил схватил злоумышленника за ногу, потащил вниз. Фонарь упал на пол и погас. Хорст активно лягался. Нога сорвалась, он загремел вниз. Но оказался упорным, отбивался локтями, головой. Даже удар в челюсть не прибавил человеку разума. Он вырвался, оттолкнул майора, снова полез наверх.

Распахнулась крышка колодца. Решение преследовать было явно непродуманным. Михаил схватился за перекладины лестницы, подал себя вверх. Противник ударил его пяткой по голове! Искры посыпались из глаз, ослепительная боль прокатилась по всему телу. Руки разжались, майор загремел вниз. Холодный расчет и здравый ум в эту минуту явно отдыхали.

Кряхтел Вишневский, пытался подняться на одной ноге. Силы схватиться за лестницу все же нашлись. Кружилась голова, срывались руки. Михаил подтягивался, отдуваясь. Злой как собака, с пылающей головой, он выбрался на белый свет, опустился на колени. Стал ощупывать голову – порвалась кожа, вздулась шишка.