Онлайн книга «Игла смерти»
|
Квадратный дверной проем находился рядом. А найти его Анатолий не мог. Он судорожно перебирал руками, отталкивался ногами и не двигался с места. Кровавая пелена все гуще застилала глаза, мышцы наливались свинцовой тяжестью. Не выдержав, он шумно выплеснул из груди весь воздух и… набрал полные легкие воды. Агония длилась несколько секунд, после чего сознание навсегда угасло. Раскинув руки, молодой человек медленно опустился на дюралевый пол. Чуть дальше в похожей позе застыло разбухшее тело предыдущего пловца по имени Сергей. А рядом покачивался потревоженный скелет погибшей немецкой женщины в серой полуистлевшей шинели с погонами штабс-арцта. Эпилог Москва, улица Красноармейская – Варсонофьевский переулок, 5, больница НКВД 3 сентября 1945 года Шатун с Хряпой возвращались на съемную хату, где проживали последний месяц. Хата представляла собой большую комнату с отдельным входом на торце двухэтажного мещанского дома. Место было спокойное, соседи тихие и нелюбопытные. Сунув руки в карманы штанов, Колька Шаталов пинал пустую жестяную банку. Харитон таранил на плече авоську с бутылкой вина, буханкой хлеба и парочкой пузатых переспевших огурцов. Это было все, на что они могли рассчитывать в этот вечер. С некоторых пор корешам приходилось экономить. Оба походили на святых мучеников, только что освободившихся из СЛОНа[46]. Рожи были кислые, потому как повод для радостной и беззаботной житухи две недели назад растворился, как утренний туман над Москвой-рекой. Не стало притона в Грохольском переулке. Смотрящего за ним Белугу где-то мучили на допросах. Авиатор словно провалился сквозь землю. А Лёва Северный вообще отправился в мир иной. Все дельце, так или иначе связанное с доставкой и продажей наркотического препарата, разбилось подобно китайской фарфоровой вазе и разлетелось на тысячи мелких осколков. Ни собрать, ни склеить. Даже Шатун, не говоря уж о Хряпе, не знал, что делать, где искать концы. — Хоть в байданщики[47] подавайся! – проворчал Шаталов и со всей дури вмазал носком ботинка по консервной банке. Та со звоном и дребезгом поскакала по тротуару. — Не, я в байданщики не пойду, – заупрямился Хряпа. – Я лучше в вертельщики[48] вернусь. Знаешь, как я шикарно вертел между Ольховской и Басманной?.. Шатун не слушал кореша. Замкнувшись в себе, он топал на хату и пытался разобраться в том, что произошло и как возвернуть былой фарт… Последним сюрпризом, который окончательно поверг парней в шок и уныние, стал поход на Красноармейскую улицу. Когда посыпались неприятности, Шатун с Хряпой жаждали получить любую информацию. Смотались в Грохольский, но возле дома отиралась «мусорня» в штатском. Наведались по месту жительства Лёвы и Белуги, но их квартиры оказались опечатаны. Встретились с корешами, которые всегда держали связь с Лёвой, но и те разводили руками. Никто ничего толком не знал; все повторяли одно и то же: «Лёву взяли под красный галстук[49], а притон накрыли легавые». Шатун с Хряпой готовы были отдать последние бабки за то, чтобы узнать истинную причину катастрофы. Но причины никто не ведал. Друзья начали отчаиваться и вдруг вспомнили о недавно завербованном пловце Анатолии. Обрадовавшись, они помчались на Красноармейскую, где быстро отыскали одноэтажный деревянный барак. |