Онлайн книга «Игла смерти»
|
Сейчас главной задачей был выход на радиомаяк, специально включенный на один час в городке Сольцы. Выйдя точно на него, самолеты должны были взять курс семьдесят пять градусов и, плавно снижаясь, долететь до подготовленной взлетно-посадочной полосы. Заснеженную полосу утрамбовали тяжелой техникой на юго-западном берегу озера Ильмень. Берег тут, судя по картам, был идеально ровным, свободным от растительности и населенных пунктов. За полчаса до расчетного времени посадки солдаты 16-й армии должны были запалить шесть бочек с мазутом, расставленные по периметру полосы. — Командир, поймал сигналы маяка! – оторвал летчика от размышлений штурман. – Радиокомпас настроен. Даммер перевел взгляд на радиокомпас. Его стрелка действительно ожила. Качнувшись, она проплыла острым концом по циферблату и остановилась, указывая направление на источник радиосигналов. Повернув штурвал, Даммер занял нужный курс и по радио приказал Курцу занять посадочную дистанцию. Через минуту кормовой стрелок доложил, что второй транспортный самолет отстал и исчез из поля зрения. Пока все шло по плану. Глава пятнадцатая Москва, Варсонофьевский переулок, 5, больница НКВД 21 августа 1941 года Обстановка в одноместной палате № 4 на втором этаже больнички НКВД была обычной, если не брать в расчет решетку на узком окне, отсутствие графина с водой на тумбочке и дежурившего в коридоре сотрудника в форме и при оружии. Разве что лежавшая у подушки вчерашняя газета позволяла предположить, что режим здесь чуть помягче, чем в тюремном лазарете. — …Не заставляй меня складывать алфавит из трех букв, – угрожающе повысил тон Старцев. Надув губы и нахмурившись, блатной по кличке Гармонист упрямо молчал. Судя по найденным при обыске документам, звали его Иван Иванович Фарин. Рожден он был осенью двадцатого года в подмосковной деревне Прудищи. Смотрелся Фарин весьма комично. Серьезные наколки на руках и груди, во рту несколько золотых фикс, надменно-равнодушная физиономия бывалого рецидивиста. И вокруг этого криминального великолепия неожиданно белел воротничок коричневой пижамной куртки с ажурной вышивкой над нагрудным карманом: «Больница НКВД». — Не раздувай щеки, милейший, не на трубе играешь, – посоветовал Старцев и, слегка наклонившись, добавил: – Не советую ссориться, тезка. Дело в купеческом доме вышло темное, в наличии полтора трупа. — Как это полтора? – отшатнулся блатной. — А так. Пожилой дядя в морге, а подружка его вторые сутки без сознания. Того и гляди на свидание к архангелам отправится. Что там было и как – понять сложно. Зато нам известно твое яркое прошлое: два с половиной года за изнасилование, четыре за грабеж. Не твоих ли это рук дело, а? — Да ты че, начальник?! – взвился Фарин. – Я такой же пострадавший, как и все остальные! — Так я ж не настаиваю, Ваня. Расскажи, как дело было, и разойдемся с миром. — Ага. За копейку с музыкой хочешь купить? Так я и поверил, что отпустишь. — Ежели чист – отпущу. На кой ляд ты мне сдался? У меня своих дел по горло. Да и тюрьма, сам знаешь, не гостиница – туда за просто так не пускают… Получив разрешение врачей на допрос оклемавшихся гостей Бернштейна, Иван Харитонович решил начать с младшего из двух криминальных элементов. Затем допросить интеллигента Воскобойникова, чтоб к задушевной беседе с матерым Гиви Эмухвари подойти во всеоружии, с запасом информации. |