Онлайн книга «Игла смерти»
|
— С Бернштейном продолжает работать Егоров. Он опытный сотрудник. Уверен, он выжмет из него максимум информации, – начал по порядку отвечать Старцев. – Двух блатных и интеллигента Воскобойникова допросим сразу, как только позволят врачи… Перед тем как появиться в кабинете комиссара, Иван позвонил в больницу НКВД и поинтересовался состоянием трех пациентов, лежавших под охраной в разных одноместных палатах, более похожих на одноместные камеры. Начальник отделения заверил, что пациенты стремительно выздоравливают и после полудня с каждым из них можно будет провести часовую беседу. Связался Старцев и с экспертами МУРа. Те обнадежили – дескать, работаем. Однако закончить исследование наркотического препарата пообещали только к завтрашнему полудню. Обо всем этом Иван сообщил Урусову. А закончил доклад ремаркой о том, что Олесь Бойко обзванивает коллег из Великого Новгорода, пытаясь выяснить личность таинственного вора-законника. Того самого, который снабжал через курьера неизвестным немецким препаратом Лёву Северного. — Надеюсь, в маленьком городе, коим является Новгород, криминальных авторитетов не так много и скоро мы узнаем имя поставщика наркотика, – закончил Старцев доклад. — На этом все? — Так точно, – Старцев встал со стула и вновь по привычке одернул пиджак. — Я смотрю, Иван Харитонович, все твои при деле, – довольно заметил комиссар. – Что ж, похвально. Так и порешим: занимайтесь этим делом до победного конца. Если понадобится моя помощь, обращайся. И докладывай по ходу розыскных мероприятий дважды в сутки. Глава тринадцатая Великий Новгород 21 августа 1945 года Остаток дня и всю ночь поезд, стуча колесами, уносил пассажиров все дальше и дальше на северо-запад. Народу в стареньком общем вагоне набилось прилично; места на билетах обозначены не были, и Борька с Анатолием с трудом разместились на одной боковой лавке по соседству с беспокойной ворчливой старухой. Пока было светло, пялились в окно на проплывавшие мимо равнины, перелески, деревушки. Поздно вечером перекусили продуктами, прихваченными Авиатором из купеческого дома: белым хлебом, зеленым луком и сваренными вкрутую яйцами. — Полезная штука, – показал Борька очищенное от скорлупы яйцо. – А главное, очень сытная. Сожрал на ночь три штуки – и до утра забыл про пустое брюхо. Бабка что-то пробурчала, выразительно ворочая сморщенными губами, будто Борька общался не с новым приятелем, а с ней. И прижала посильней к крутому боку стоявшую рядом кирзовую сумку. После ужина привыкший к поездкам в поездах Борька повелел Анатолию лезть на верхнюю полку и отдал ему вместо подушки свой пиджак. Сам же, пристроив под руку солдатский вещмешок, заснул сидя, оставшись подле бабки. Народ в душном вагоне еще с полчаса галдел, топал, скрипел дверьми тамбура. Вредная бабка долго возилась по соседству, заталкивая за себя свою бесценную сумку и готовясь ко сну. Авиатор при этом усмехался в полумраке вагона: «Вот же, Клава Распердяева! Глупа, как вагонная букса! Думает, кто-то позарится на ее нафталиновые вещички. У меня в вещмешке двенадцать косых одной тугой пачкой, а она лавку толстым задом полирует. Дура». Потом случилась получасовая остановка на узловой станции Бологое, где менялась паровозная бригада. После поезд плавно тронулся, под полом глухо застучали колеса. Все пассажиры в вагоне угомонились, и наступила долгожданная тишина. |