Книга Игла смерти, страница 43 – Валерий Шарапов

…По мере ознакомления с материалами допроса Бернштейна и с результатами экспертиз комиссар Урусов преображался. В глазах появился блеск от азарта, на щеках заиграл здоровый румянец.

— Неужели нам удалось обнаружить притон, где пользуют таинственный наркотический препарат? – проговорил он, заканчивая чтение.

— О происхождении препарата Адам Бернштейн не знает, – напомнил Старцев. – Трое мужчин пришли в себя, но врачи настоятельно советуют их пока не тревожить.

Отодвинув блокнот, комиссар постучал пальцами по столешнице и спросил:

— А что женщина?

— Янина Ковальчук в тяжелом состоянии, в сознание не приходила. Думаю, она также не владеет информацией. Скорее всего, посетила притон впервые.

— Что врачи говорят относительно этой дамы и ее скончавшегося кавалера?

— У Афанасия Антонова были проблемы с сердцем, и употребление наркотического препарата сыграло с ним злую шутку, – пояснил Иван Харитонович. – Янина Ковальчук худа, миниатюрна. Мы связались с ее семьей и выяснили, что проблем со здоровьем у нее не было. Полагаем, просто переборщила с дозировкой.

— Значит, по заявлению Бернштейна, содержателем притона является некий Лёва Северный?

— Так точно.

— Признаюсь, не слышал о таком. Что удалось выяснить по данному субъекту?

— Он давненько не мелькал в наших сводках. Мы уже покопались в архивах и разузнали о нем практически все возможное. Первый срок Северный получил за кражу, будучи совсем молодым. После освобождения и возвращения в столицу влился в банду Семена Голощапова.

— Об этом типе наслышан. Взломы, кражи, грабежи…

— Совершенно верно – ничем не выдающийся головорез. В результате у Северного до войны случились еще две отсидки по уголовным статьям. В сороковых годах он становится уважаемым вором-законником, но в грабежах и налетах его гоп-компания практически не участвует.

— Почему? Переквалифицировался?

— Это предстоит выяснить. Возможно, вообще решил завязать.

Комиссар улыбнулся и вдруг спросил:

— Знаешь, Иван Харитонович, чем похожи вор-законник и соловей?

Тот с недоуменным видом повел головой.

— Нет.

— Соловей поет не от веселья, не от беззаботной жизни и не оттого, что хотел бы порадовать нас. Просто гортань у него так устроена, и пение – одна из функций его организма. И вор-законник отправляется со своей стаей воровать, грабить, убивать не потому, что желает кому-то зла или не может по-другому заработать на пропитание. Жизнь по своим законам, а не по законам общества – вот его физиологическая потребность. Так что не торопись заявлять о том, что Лёва Северный завязал. Такие даже в лагерях гнут свою линию, а завязывают только на кладбище. Скорее нашел другую кормушку. К примеру, с особым тщанием обустраивал притон для наркотически зависимых граждан: подыскивал домишко, выкупал в нем комнаты, ремонтировал, обставлял, подбирал надежную клиентуру…

Слушая комиссара, Старцев снова удивлялся способности того просто, наглядно и в то же время красиво излагать суть довольно сложных жизненных явлений. «Надо бы спросить у Сашки книжку и почитать, – укоряя себя, думал он. – У него дома целый шкаф с классикой. Пора и мне приобщаться к культуре, учиться правильно говорить».

— Итак, что мы имеем? – продолжал говорить Урусов. – Из допрошенных только Адам Бернштейн. О курьере по фамилии Гулько известно немного. О других членах банды – еще меньше. Курьер раз в неделю уезжал на поезде в Великий Новгород, где его встречал некий местный вор-законник, о котором Бернштейн толком ничего не знает. Негусто выходит, Иван Харитонович. Вроде и накрыли притон, а толку маловато.