Онлайн книга «Игла смерти»
|
— Как дела, Егор Иваныч? – поприветствовал механика Анатолий. — А-а! – отмахнулся тот. – Заливает свечу, и хоть ты лопни. Ничего не могу поделать!.. — Марья Игнатьевна, Евдокия Ильинична, Акулина Матвеевна, – вместо приветствия провел перекличку старушек Анатолий. Те довольно заулыбались, словно их приметил не сосед, а фотокорреспондент центральной газеты. — Как Антонина? – спросила одна из них. – Слыхали, докторша сегодня к ней приходила?.. — С утра жаловалась на мигрень и боли в груди. Пришлось вызвать врача… Над единственным входом в барак тонкой рейкой был обозначен год постройки здания – «1901». Троица нырнула в прохладную темноту длинного коридора, пропахшего застарелой плесенью, керосином и яблочным вареньем. От входа в обе стороны уходили одинаково сумрачные коридоры, в конце которых тускло отсвечивали грязно-серым светом давно не мытые окна. Повернули вправо. Анатолий уверенно протопал до середины крыла здания и остановился. — Давайте деньги. — Держи, – протянул Шатун пачку купюр. – Пересчитывать будешь? — Верю, – парень взялся за ручку обитой мешковиной двери. На уровне глаз на двери химическим карандашом был выведен номер «18». — Ты это… – поспешно выговорил Шатун, – бабок много с собой не бери. Так… целковых сорок-пятьдесят – на всякий случай. Ну и пошамать[28] чего в дороге. А там, на месте, будешь на полном довольствии. — Лады, – Анатолий исчез в комнате, из которой пахнуло тяжелым спертым воздухом. Ждали минут десять. Наконец Анатолий вышел в коридор, неся с собой знакомую спортивную сумку с надписью «Динамо». — Значит, тут обитаешь? – поинтересовался Шатун. — Да, здесь и живем. — Как мамашу величать? — Антонина Афанасьевна. — Предупредил, что мы занесем оставшиеся бабки? — Сказал, через день-два придут товарищи. — Правильно сказал… На улице Шатун потянул из кармана часы. — Успеваем? – спросил Хряпа. — В самый раз. Но надо поспешать… Троица напрямки по 1-й Инвалидной улице вернулась на Ленинградское шоссе, перебежала на его противоположную сторону и, дождавшись автобуса, поехала в сторону центра. Глава девятая Москва, Грохольский переулок 20 августа 1945 года Когда Лёва услышал условный стук в дверь, все переживания, тяжелыми тисками сдавившие грудь, разом ослабли, отпустили. Шумно выдохнув, он отодвинул щеколду и приоткрыл дверь. На крыльце торопливо цибарил папироску Авиатор. Лёва сгреб его за рукав плаща, затолкал внутрь и захлопнул массивную дверь. — Что за фортели опять?! Какого хрена?! – не сдержав раздражения, воскликнул он. — Тебе, Лёва, хорошо тут возмущаться! – взвился Борька Гулько. – Ты товар принял, бабки за следующую партию отдал и на неделю испарился! А я сейчас был в шкуре дикого кабана, случайно забежавшего в оружейный магазин! Вот, погляди! – Борька показал дырку в нижней части плаща. – Аккурат между ног пролетела. Еще немного, и яйца б отшибла. — Они тебе все одно без надобности, – ослабил напор Северный. – Опять, что ли, на байдане прицепились?! — В том-то и дело, что байдан я проскочил как чистый шар в лузу! А после моста на Каланчевской приметил двух сбоку…[29] Идя за Лёвой по длинному коридору, Авиатор взахлеб рассказывал о своих приключениях. О скоростном забеге по Большой Спасской и Глухареву переулку, о выстрелах возле сквера, о падении… |