Онлайн книга «Берлинская охота»
|
— Так даже лучше – меньше канители. В общем, мы сделаем вид, что вы от него защищались. Думаю, оспаривать это никто не будет… Он отнял у офицера револьвер и вернул его девушке. — Спрячьте. Анна положила револьвер в сумочку и достала часы Александра с порванным окровавленным ремешком. Глянув на стрелки, она сказала: — Мы должны были доложить вам в полдень, Петр Семенович. Сейчас половина двенадцатого. Итак, перед вами Оскар Гравиц, двадцать пять лет, постоянно проживал в Рульсдорфе, на Пренденер штрассе, двадцать. Он выслеживал и убивал всех горожан, занятых на разборе завала одного из корпусов маслобойного завода. — Он что, сумасшедший? – всплеснул руками генерал. – Зачем он это делал? — Откройте, – попросила Анна особиста, кивнув на цинковый ящик. Офицер отомкнул замки, откинул крышку и… присвистнул. Ящик был полон золотых и серебряных монет; золотых орденов и знаков, украшенных драгоценными камнями, головных уборов в виде изящных тиар и диадем, также сиявших бриллиантами. — Что это? – спросил генерал, и Анна впервые услышала в его голосе растерянность. — Наиболее ценные экспонаты из фондов Государственного исторического музея Латвии, Домского музея, городского художественного музея и двух архивов – государственного и исторического. Все это было вывезено командованием дивизии СС «Нордланд». Пара таких же ящиков исчезла, а этот – третий – остался в подвале маслобойного завода. За ним Гравиц и охотился. — Черт… Как вам удалось соединить все эти точки?.. – посетовал Судаков, теребя подбородок. – В любом случае, я благодарю вас за эффективную точку в расследовании. И я хотел бы лично поблагодарить Александра Ивановича. Покусывая губы, Анна молчала. Ее глаза наполнились слезами. — Он отправил меня в военную администрацию за дубликатом полного списка берлинцев, работавших на разборе подвала маслобойного завода. Сам пошел осматривать поляну, на которой Оскар Гравиц допрашивал и убивал пропавших горожан. Мы договорились встретиться на грунтовке, но, когда я вернулась, Александра там не было. Он исчез. Я обыскала поляну и прилегающий лес, а нашла только трупы в овраге. Еще были следы крови на траве, ключ от комнаты Александра, окровавленный платок, револьвер и это… Раскрыв ладонь, Анна показала часы, ремешок которых был порван и перепачкан кровью. — Я не знаю, где Александр, – прошептала она. – Но очень надеюсь, что он жив… Глава двадцать девятая СССР, Московская область, Пушкино, детский дом имени Тимирязева; 30 сентября 1945 года Шоссе к северо-востоку от Москвы выглядело оживленным. Во время войны тут за день проезжал пяток грузовиков, две дюжины велосипедистов, да скрипели телеги, запряженные худыми лошадками. Сейчас взад-вперед сновали грузовики, легковушки, автобусы, мотоциклы… Последнее сентябрьское утро выдалось погожим, безветренным. Старенький служебный «ЗИС-101» Ивана Харитоновича ехал от Москвы в сторону Пушкино. В открытые окна врывался теплый ветерок. Управлял автомобилем все тот же молчаливый водитель средних лет. На заднем диване сидели Старцев с Анной; между ними покоилась трость. Старцев крутил в руках револьвер Василькова. Девушка поглаживала плюшевого пса Альфа. Всю поездку ее лицо сохраняло нейтральное выражение. — И что Саня в нем нашел? – прикрыв один глаз, Иван Харитонович шутливо прицелился куда-то в сторону. |