Книга Берлинская охота, страница 90 – Валерий Шарапов

Полоска света внизу подмигнула. И тотчас из коридора в комнату вполз светлый прямоугольник.

Конверт! На лицевой стороне напечатанные на машинке ровные строчки отправителя и адресата.

Васильков подхватил послание.

— Легки на помине, – выдохнул он. – Письмо из военной администрации. Вероятно, заказанный мной список.

Вскоре они прощались. После долго поцелуя она на шаг отступила:

— Извини, у нас мало времени. Во сколько тебя разбудить?

— В шесть.

Открыв дверь, она обернулась и пристально посмотрела ему в глаза.

— Мне очень нравится быть твоим напарником, Саша. И если ты захочешь, я соглашусь быть им всю оставшуюся жизнь.

Он долго смотрел на закрывшуюся дверь.

Анна была логичным и довольно последовательным человеком, редко проявлявшим сильные эмоции. Но не в эту ночь.

Советская зона оккупации Германии, Берлин – Черный лес; 24 сентября 1945 года

В половине седьмого Александр с Анной вышли из подъезда комендатуры. Оба мало спали, но выглядели сносно. Девушка была в свежей блузке и другом деловом костюме. Он надвинул на глаза шляпу и держал в руке планшет с картой и списком убитых и бесследно пропавших берлинцев.

На этот раз вход охраняли незнакомые часовые и делиться папиросами не пришлось.

Небо было затянуто облаками. Фонари уже погасли, тротуар у комендатуры скреб метлой пожилой сухощавый дворник, кто-то из горожан спешил на работу…

Сев за руль, Васильков первым делом вынул револьвер, откинул влево барабан и проверил наличие патронов. Затем развернул карту и показал край Черного леса, обведенный карандашом.

— Нам сюда.

Пока «додж» ехал к северной окраине, Анна задавала вопросы, Васильков объяснял.

— Как ты знаешь, у Оскара Гравица имеется лошадь. Судя по следам от копыт, он регулярно выводил ее с заднего двора. Далее следы ведут не на луга, где полно свежей травы, а в сторону Черного леса. Логично предположить, что до северной окраины Берлина он добирался именно на лошади, потому что других средств передвижения в его хозяйстве нет. Ни автомобиля, ни мотоцикла, ни велосипеда.

— А зачем мы сейчас едем на окраину города?

— Скорее, на опушку Черного леса, граничащую с городом. Ты помнишь, что помимо двух десятков убийств, замаскированных под ограбления, были исчезновения горожан?

— Конечно. Кажется, их было восемнадцать.

— Верно. Как думаешь, где Гравицу было сподручнее их допрашивать перед тем, как убить?

Поежившись от вопроса, она посмотрела на Александра. Тот был спокоен.

— Мне трудно поставить себя на место убийцы и мыслить, как он, – пожала она плечами.

— Но ты должна научиться это делать. Уверен, Гравиц облюбовал для этого ближайший к городу лесной массив. Он удобен по двум причинам: там можно оставить лошадь, пока проворачиваешь в городе свои темные делишки. Затем можно притащить в лесок будущую жертву. Допросить ее, прикончить, спрятать в овражке тело и двинуться в обратный путь до Рульсдорфа.

Покачав головой, Анна неуверенно возразила:

— Никогда не думала, что скажу подобное, но… Берлин стоит на берегах рек Шпрее и Хафель.

— А вот тут я с тобой не согласен: утопленники имеют скверную привычку всплывать. Да и допросить с пристрастием на набережной не получится…

«Додж» ехал по последнему городскому кварталу, застроенному небольшими одноэтажными домами. Впереди за черепичными крышами темнел край Черного леса. И чем ближе армейский автомобиль подъезжал к лесу, тем сильнее на Анну накатывали воспоминания о кошмаре прошлой ночи.