Книга Охота на охотника, страница 27 – Сергей Бакшеев

— Вот, так-то лучше, — Чеснок пнул фуражку в проем двери и рявкнул: — Проваливайте! Ноги в руки, пока не передумал.

Униженные полицейские мелкой рысцой засеменили к выходу, на ходу подбирая фуражки и брошенные им вслед табельные пистолеты.

София Сидоренко разговаривала по телефону с мужем, когда к дому подъехали две машины батальона «Сечь». Она звонила с телефона дочери, чтобы убедиться, что с Игорем все в порядке. Он благополучно вернулся в Донецк и считал себя героем. Сразу стал спрашивать: как усилилась охрана лаборатории, где новые посты, заграждения, мины?

— Зачем тебе? — успела спросить София, видя как из внедорожника выходит Чеснок в сопровождении боевиков.

— Скоро будет новая группа, настоящие спецназовцы.

— Выжил и забудь! — отрезала жена.

Она спешно вернула трубку дочери и предупредила:

— Папу ты здесь не видела.

Неожиданный визит националистов не сулили ничего хорошего. Так и случилось. Тяжелые ботинки протопали по веранде. Боевики под руководством Могилы принялись обыскивать дом. София, прижимая руки к груди, выдавила жалкую улыбку. Чеснок пихнул ее в комнату и приказал Рябине:

— Обыщи бабу!

Тот нашел телефон, проверил список вызовов.

— Чисто. Мы трубки сотрудников каждый день проверяем.

— Где твой муж? — допрашивал Чеснок.

— Мы расстались. Он в мае ушел к донецким.

— Воюет против нас. Его позывной Таксист?

— Не знаю. Игорь в Харькове работал таксистом.

— Он тебе звонил?

— Нет, — выдавила София.

Чеснок заложил руки за спину и обошел вокруг женщины, сверля глазами. Почувствовал ее нарастающий страх и молча кивнул Рябине. Тот резко ударил лаборантку под дых. Она согнулась и рухнула на колени. Рябина схватил женщину за волосы, вывернул лицом вверх. Чеснок наклонился и шипел:

— Когда и где ты видела Таксиста?

— Давно, еще в Харькове.

— Не ври!

Рябина вывернул руку женщины и с хрустом сломал мизинец.

— А-а! Палец! — запищала София.

— Ноги переломаю.

— Не бейте. Пожалуйста.

— Не будем, если расскажешь. Усади ее на стул, — приказал Чеснок.

В соседней комнате Мария Павловна обхватила сжавшуюся на диване Еву и приговаривала:

— Не бойся, они уйдут. Не бойся.

Могила, руководивший обыском, посмотрел на девушку. После страстного поцелуя в ночь нападения сепаратистов их отношения не развивались. Он звонил Еве, предлагал встретиться. Она обещала, но не пришла. Оправдывалась, что куча времени уходит на оформление доверенности на квартиру. Потом сказалась больной. Ожидание злило. Девчонка вертелась на спортплощадке, строила глазки, подарила обещающий поцелуй, а теперь динамит! Слишком долго ломается, еще и уехать может.

Могила отодвинул внучку от бабушки, отобрал телефон, зажатый в руке девушки. Проверил содержимое. Звонок «папе» на номер ДНР. Только что!

Его глаза яростно вспыхнули. Ева затрясла головой:

— Это не я.

Могила пролистал фотографии в телефоне. Селфи у проходной. Девчонка на территории охраняемого объекта, на спортплощадке, на фоне строений. Биолаборатория со всех сторон. Черт! Он сам делал эти снимки. Чеснок узнает, не отвертишься. Подставила, сучка! За такое ее придушить мало. Безумно мало, мысленно повторил Могила, представив, как сжимает пальцы на девичьей шее. Сузившиеся глаза прощупали девушку сверху вниз. Под белокурой челкой блестят угольки испуганных глаз, плечи ссутулены, руки прикрывают грудь, словно ее застали голой, коленки сжаты, босые ноги перекрещены. Девичья беспомощность возбуждала.