Книга Второгодка. Книга 9. Вечно молодой, страница 48 – Дмитрий Ромов

— Ну как? — спросила Ангелина. — Интересно?

— Интересно, — кивнул я, — как он попал на кухню.

— Кто⁈

— Да повар, — пожал я плечами, — похоже не имеет ни малейшего представления, как и из чего готовится борщ.

Ангелина засмеялась. Незаметно я оглядел зал. Наши попутчики по лифту сидели в другой стороне. Сидели вдвоём, в нашу сторону не смотрели и переговаривались. А вот нам с Ангелиной оказалось и переговарить не о чём. О личном говорить было странно, о бизнесе рано, о планах — тоже. Вопросы у неё были, но она их до поры держала в себе.

Вопросы были и у меня тоже, правда не к ней. Так что пока мы просто создавали разговорный фон. Я снова услышал о новогодней вечеринке, о каких–то приятельницах и друзьях. В общем, ни о чём. Закончив, мы засобирались.

— Платить не надо это корпоративные расходы так что всё нормально, дед потом объяснит. У нас тут депозит.

Я покачал головой.

— Ну что, идём? — спросила Ангелина, допив свой кофе.

Мы встали из-за стола, оделись и двинули на выход.

— Может, пешочком спустимся? — усмехнулся я. — Растрясёмся после обеда.

Ангелина засмеялась.

— Смерти моей желаешь?

— Всего доброго, — попрощалась хостесс. — Приходите ещё.

— Придём, обязательно, — кивнул я. — Всенепременно, да?

Мы снова вошли в лифт и… И снова дверь остановила чужая рука.

— Слышишь, лифтёр, — сказал я раздражённо. — На следующем поезде поедешь, убери руку.

Но он, естественно, не послушал меня. Можно было конечно выбросить его и лифта, но тут подоспели его надменные хозяева и снова вошли в кабину. Двери закрылись, и мы полетели вниз.

— Эй, — кивнул бородой первый принц. — Женщина твоя со мной поедет.

— Чего⁈ — прищурился я. — Не советую тебе даже думать об этом, не то что снова повторять.

— А ты почему дерзкий такой? — спросил второй. — Ты знаешь, кто я?

— Нет, — пожал я плечами. — Может, ты даже принц Флоризель или шейх из Абу-Даби, но если ты прикоснёшься…

— Эй, — перебил он. — Сюда смотри!

Он расстегнул короткую куртку и вытащил из-за пояса здоровенную пушку. Дослал патрон, щёлкнул предохранителем. Пистолет был золотым. Может, и нет, но выглядел, будто был сделан из чистого золота. Как у негритянских рэперов.

Он показал мне волыну и сунул обратно в штаны.

— Хип-хоп рулит? — покачал я головой.

— Нэ кипишуй, братан, — ухмыльнулся боец.

У него в руке был чешский ЧЗ, крупный и надёжный.

— Сеуодня Ноуый год, а у нас снегурочки нэт. Мы твою женщина возьмём. Вон какая белая. Хорошая будет. Не дёргайся, тебе шансуов нэт. Живи спокойно. Ты предстауить не можешь, кто мы. Понял?

— Представить? — прищурился я, а мышь в груди задёргалась, заметалась, захлёбываясь в хлынувшем адреналине. — Могу представить. Трупы.

Для моего времени сценарий был вполне рабочий и, если честно, не такой уж редкий и диковинный. Если понравилась тёлочка, а в штанах у тебя пистолет, можно было смело заявлять права. А если пистолет золотой, то всё, тушите свет.

Правда, такой откровенной дичи и торжества нетрадиционных ценностей, как золотая пушка, я не припоминал. Но очень хорошо помнил, упившихся вседозволенностью и беззаконием тварей, причём, не инославных, а вполне себе наших, посконных. Хотя всяких хватало. Твари разные нужны, твари всякие важны.

Они ломали челюсти и головы парням, забирали понравившихся девчонок, драли, иногда и сообща, а потом отпускали, запугивали или убивали. Калечили, давили, ломали, а гляди-ка, выстоял народец, выдюжил, превозмог ширяев и его обезумевших от крови бригадиров. Для чего только? Чтобы спустя тридцать лет позволять новым тварям, пусть чистым, дорого одетым и тонущим в золоте, делать с собой то же самое?