Книга #НенавистьЛюбовь, страница 77 – Анна Джейн

Сколько он так простоял, парень и сам не знал — слишком сильно загрузился мыслями. И очнулся только после того, как в ванную комнату постучалась мать. Только тогда он выключил воду, оделся и, накинув на мокрые плечи полотенце, вышел. Влажные спутанные волосы падали на лоб, и от них по шее стекали редкие капли.

— Я уже думала, ты уснул там, — сказала мать, с тревогой глядя на сына. — Какой-то ты другой в последнее время стал, Данька. Что-то случилось?

— Нет, все в порядке, — улыбнулся он.

— Из-за Дашки? — вдруг спросила мать.

— Нет, — отмахнулся Даня.

— Вы ведь больше не вместе? — продолжала она. И зачем только спросила? Прекрасно ведь знает ответ.

— Не вместе, — вздохнул он.

— Поссорились?

— Нет. — Вопросы матери о личной жизни всегда напрягали. Почему-то он всегда смущался.

— Ты что-то ей сделал? — не отставала мать.

Даня нахмурился.

— Ма, что я мог ей сделать? — сердито спросил он.

— Откуда я знаю? — пожала она плечами. — Но ты мне лучше скажи, сынок. Я ведь волнуюсь. Может быть, я смогу помочь, помирю вас?

— Ма…

Женщина перебила его.

— Знаю-знаю, ты большой мальчик и решаешь все проблемы самостоятельно. Но на тебя смотреть больно. Ты можешь что угодно мне сейчас говорить и в чем угодно уверять, Данька. Но я же вижу — с тобой что-то не так.

— Все хорошо, правда, мам, — широко улыбнулся Даня.

— Упрямый, как отец, — вздохнула мать и со вздохом убрала с его лба влажные волосы назад. Ее внимательные стальные глаза — точно такие же, как у Дани, заметили на его груди новую татуировку, хоть она и была небольшой.

— Опять?.. — покачала она головой. — Милый, что за страсть портить тело?

Ответить Даня не успел. В коридоре появился его отец.

— Пусть себе на лбу наколет: «Дурак», — сказал он весело. — Будет самым модным, да, сын?

Любовь Дани к татуировкам он тоже не разделял. Как и любовь к рэпу и хип-хопу — был горячим поклонником тяжелого рока старой школы. И постоянно подшучивал над сыном. Но это не мешало им иметь отличные отношения.

Даня лишь хмыкнул в ответ и ушел в свою комнату, на ходу вытирая волосы. Каким бы взрослым и самостоятельным со слов матери он ни был, приходилось заниматься домашкой — сегодня по основам параллельного программирования. Нужно было сделать лабораторную работу по решению систем уравнений методом Гаусса.

Почти доделав лабораторную, Даня подошел к окну и распахнул его настежь — погода стояла безветренная и пасмурная. И тотчас пожалел, что сделал это — увидел внизу Дашку. Она спешила куда-то по асфальтированной дороге, и ее распущенные выпрямленные волосы взметались при каждом шаге.

И зачем только распрямила?

В детстве Даня думал, что волосы Пипетки — особенные. Ни у кого таких нет.

Даша скрылась за поворотом, и он потер лицо. Может быть, она к нему идет — такая красивая?

Его сердце тотчас опалила жаркая ревность. Пусть идет. Пусть.

Этот урод намекал, что у них все по-взрослому. Она — его.

К дьяволу всех!

Даня ударил по висевшей в углу груше, не надев перчатки на руки, хоть и прекрасно знал, что так делать нельзя. И если бы в комнату не зашла мать, содрал бы всю кожу на костяшках.

— Что такое? — нахмурилась она, держа в руках поднос с фруктами.

— Тренируюсь, ма, — натянуто улыбнулся он.

— Ты аккуратнее тренируйся, Дань. С таким лицом обычно на вилы сажать идут, — покачала головой мать и поставила поднос на стол. А Даня, забив на все, доделал лабораторную.