Книга #НенавистьЛюбовь, страница 242 – Анна Джейн

— Что тогда? — появился он. — Ну, девочка, говори. Я внимательно слушаю и фиксирую. Мне нравится твоя идея. Горячая.

Он снова опустился радом со мной и потерся своей щекой о мою щеку.

— Ты же не хочешь стать прекрасной молодой мамой, верно? — прошептал Даня, обнимая за плечи. Так обнимают, когда не собираются отпускать — надежно, крепко, пылко. С любовью.

Поняв, что он имеет в виду и зачем уходил, я лишь кивнула, кажется, покраснев от смущения.

— В фильмах этот момент упускается, — прошептала я, чувствуя, как после короткой передышки огонь в теле разгорается на порядок сильнее.

— Ну прости, мы не в фильме, Пипетка, — мягко отозвался Даня. — Я обо всем позабочусь. Иди ко мне?

— Может быть, у меня больше нет настроя, — закапризничала я, чувствуя себя счастливой.

— Я его верну, — пообещал Даня, резким движением вырвал из моих рук футболку, прикрывающую грудь, и снова усадил меня к себе на колени, целуя все с той же щемящей хрупкой нежностью. Закрыв глаза, я видела, как оттаивают вмерзшие в тонкий хрустальный лед звезды, и таяла вместе с ними. Знакомый запах хвои опьянял. А прикосновения — подчиняли.

Прорычав что-то неразборчивое, Даня прижал меня спиной к прохладному стеклу окна — неожиданный, но приятный контраст с жаром, исходящим от его тела, пронзал насквозь, словно ток. То ли из-за крепких объятий, то ли из-за огня, пылающего в нас, стало сложно дышать, и в перерывах между поцелуями я хватала воздух ртом. Теперь я не падала сквозь облака — я тонула. Тонула в человеке, от которого была без ума. И знала, что мы тонем вдвоем.

Мы не могли остановиться — желание быть вместе было сильнее нас, и я не возражала, когда его пальцы расстегивали пуговицу на джинсах — сначала на моих, потом — на своих. Остатки одежды только мешали.

Губы как шелк, руки словно крылья ангела, смешанное дыхание — будто одно на двоих. Приглушенные вскрики, мурашки вдоль позвоночника, влажные следы на теле от поцелуев. Мои пальцы переплетаются с его пальцами. И я наполняюсь его любовью. А его наполняю своей.

Никаких полумер — все по полной.

Прикосновения — смелые.

Поцелуи — глубокие.

Близость — настоящая.

Без фальши, смущения или сомнений.

И его имя — моя короткая молитва — то ли все еще в моих мыслях, то ли уже сказано вслух.

— Дань, — проговорила я, ловя воздух ртом.

— Что? — едва слышно спросил он.

— Я тебя люблю. — Эти слова дались легко и естественно.

— И я тебя, Даша. Очень, — прошептал он. — Прости, если будет больно.

А я только улыбнулась ему, обхватывая за шею и спину, чтобы он сильнее ко мне прижался.

Это была волшебная ночь — на наши лица падали отблески далеких огней с улицы, а пол слабо освещала серебряным светом луна, заглядывающая в окно. И огонь внутри все горел. Мы ни на миг не оставляли друг друга, околдованные взаимной любовью. Мне казалось, что Вселенная — это я. Там, где меня касались руки Дани, загорались звезды и распускались прекрасными акварельными красками космические цветы.

Я выдохнула: «Даня», — в его губы в самый нужный момент, заставляя замереть.

— Девочка моя, — проговорил он с трудом, глядя мне в глаза. А я не отрывалась от него — смотрела как на чудо.

Наверное, именно тогда моя потерянная Вселенная взорвалась, разлетелась на бесчисленное количество звезд и сверкающих осколков, рассыпалась в звездную пыль. А потом стала прежней — прекрасной и цельной. И из моей превратилась в нашу.