Книга #НенавистьЛюбовь, страница 241 – Анна Джейн

Это был неизбежный поцелуй. Поцелуй-забвение. Поцелуй-искра. Поцелуй-о-котором-сложно-забыть.

Такие поцелуи меняют все. Даже людей меняют. И мы с Даней не были исключениями.

Такие поцелуи становятся чем-то большим. Значимым. Незабываемым.

Такие поцелуи создают новые Вселенные.

Мне казалось, что удерживая друг друга в объятиях, мы падаем сквозь облака, и навстречу нам несутся сверкающие созвездия. Потом, когда Даня уронил меня на спину, нависнув сверху, я не чувствовала под собой пола — мне все так же казалось, будто мы летим. Он и я. Я и он. Не отпускаем друг друга.

А еще казалось — если мы не станем ближе, то оба если не сгорим совсем, то навсегда потухнем. И мы не отпускали друг друга — жадные и влюбленные.

— Если скажешь «хватит», я остановлюсь, — хрипло сказал Даня, касаясь своим лбом моего. Он тяжело дышал, и его глаза лихорадочно блестели во тьме.

Я помотала головой, удерживая его за шею и снова притягивая к себе для нового поцелуя. Мне не хотелось останавливаться — огонь внутри был слишком силен и ярок. Мне хотелось закончить то, что мы начали в гардеробной. Я хотела получить свое. Хотела получить его. Хотела, чтобы Матвеев был только моим. И я не собиралась делиться с ним ни с кем.

Мой. Только мой.

К черту Савицкого и Каролину. К черту Стаса. К черту все проблемы. Есть только мы и наша Вселенная.

— Ты уверена? — прошептал Даня, а его учащенное дыхание обожгло висок.

— Да, — едва слышно ответила я,

Этой ночью, что укрыла нас мягкой шелковой тьмой, словно крыльями, мне было легко на это решиться. Может быть, утром я буду жалеть, но сейчас я хочу быть с ним. С человеком, который безумно мне дорог.

Он приник горячими губами к шее, медленно спустился и ключицам, а когда стал самозабвенно целовать ниже, я впервые прошептала его имя. И не сразу поняла это — ощущение бесконечного прекрасного полета не прекращалось.

— Даня…

Его плечи под моими руками напряглись, губы замерли. В глазах появилось незнакомое выражение: боль, восхищение, усталость, надежда, отчаяние, восторг — в его взгляде смешалось все.

Так смотрят на заветное желание, которое сбылось вопреки всему.

Так смотрят на любовь, ставшую взаимной.

— Повтори, — попросил он.

— Что? — прошептала я, приподнимаясь на локтях. Лицо Дани снова оказалось надо мной, и я чувствовала жар и тяжесть его тела.

— Имя.

— Даша, — нашла в себе силы рассмеяться я, чувствуя, как неистово бьется сердце, требуя продолжения. И погладила Даню по волосам. — А тебя как зовут?

На его лице появилась легкая улыбка.

— Глупая. Мое имя. Я всегда этого хотел.

— Хотел познакомиться во второй раз, котик? — лукаво улыбнулась я, сама не понимая, как мои пальцы оказались под его ремнем, дразня и заставляя напрягаться пресс. Я прекрасно понимала, чего он хочет. И осознание этого заводило не меньше, чем откровенные поцелуи.

Он хочет быть со мной. Он любит меня. Он нуждается во мне.

Даня вздрогнул.

— Не играй со мной, зайка, — в шутку пригрозил он, коротко поцеловал в губы и вдруг встал.

— Эй, ты куда? Даня! Вернись сейчас же! — возмутилась я, чувствуя себя обделенной, и почему-то прижала к груди снятую футболку. — Ты серьезно?

— Прости, ты меня очень обидела, — донесся из темноты его веселый голос.

— Даня! Котик, вернись, кис-кис-кис. Не хочешь по-хорошему? Матвеев, тогда будем действовать по-плохому. Я тебя сейчас оглушу, привяжу к стулу, а когда очнешься…