Книга #НенавистьЛюбовь, страница 151 – Анна Джейн

— Ну и зачем ты дала ему мой телефон? — поинтересовался Даня. Злости в нем не осталось ни капли — я рассмешила его.

— Просто так, — хихикнула я. — Подумала, что ты подходишь ему больше, чем я.

— Думаешь, я буду в восторге от его флирта в сообщениях? — изогнул бровь Даня.

— Кто тебя знает? — пожала я плечами. — Ты же любишь блондиночек.

Это был явный намек на Каролину, и Даня отлично это понимал.

— Если он спросит, какого цвета у меня нижнее белье, я сфотографирую то, что лежит в верхнем правом ящике в гардеробной, — отозвался Матвеев мерзким голосом. Я, кажется, позеленела от злости — именно там лежало мое белье. Аккуратно сложенное. Стопочка к стопочке. Помнится, когда я складывала его, еще подумала — хорошо бы Матвеев не сунул сюда свой большой грязный нос.

— Ты что, там лазил, извращенец?! — уперла я руки в боки, пытаясь скрыть смущение.

— Кхм… Понимаешь, я заглянул туда случайно.

— Что значит — случайно?!

— Я хотел положить куда-нибудь свои носки, — пожал он плечами, только вот в глазах его резвились бесята, — а наткнулся на это.

Последнее слово прозвучало интригующе и двусмысленно. Как будто бы он был заботливой мамочкой, наткнувшейся на журналы сына весьма фривольного содержания.

— Кстати, неплохая цветовая гамма, — продолжал Матвеев вдохновенно. — Хотя я думал, что у тебя обязательно должно быть что-то красное…

Договорить ему я не дала — от всей души зарядила по плечу.

— Захлопни жевальник, муженек, пока я тебе его не поломала, — предупредила я Клоуна.

— А что такого? — невинно похлопал он ресницами.

— Что такого? — ядовито переспросила я. — Я в твоих трусах копалась, идиот?!

— Копайся, я не против, — никак не мог успокоиться Матвеев. — Ты ведь, как жена, теперь будешь стирать мои вещи. Так что вообще без проблем, — явно издевался он. Я снова стукнула его по руке, попросив заткнуться. В ответ Даня сказал, что нам пора в зал. Я заявила, что никуда не хочу с ним идти. А он поднял меня на руки и самым наглым образом взвалил на плечо, как мешок картошки. Я принялась активно брыкаться и вырываться. Но разве можно остановить локомотив?

— Поставь меня на место! — требовала я, понимая, что на самом деле не злюсь. Это было частью нашей игры. Игры, правила которой были известны только ему и мне.

— Не хочу, ты меня не слушаешься, жена, — отвечал Даня, легко удерживая меня.

— Да отпусти ты ее, Макс, — сказал кто-то из его лже-друзей, которые в это время как раз всей своей шумной веселой толпой завалились в холл. Кто-то даже попытался помочь спустить меня на пол, но я возмущенно брыкнула ногой — на плече Клоуна висеть было не то чтобы комфортно, но прикольно. И я совсем не боялась упасть.

— Бедный, надорвешься же! — притворно заохала Яна, явно завидуя мне. Я украдкой показала ей кончик языка, и девчонка вспыхнула. Она беззвучно, но весьма выразительно что-то сказала. Кажется, обозвала меня дурой.

— Ах, оставьте их! — замахал обеими руками Леонид Тимофеевич. — Мивые бганятся — товько тешатся, Пгедставвьяете, какая жагишка у них будет ночью?

И он захохотал. Его внуки только устало переглянулись. Нетрезвый дедушка их порядком утомил.

— Папа, вам бы пить меньше, — заявил своим звучным и нудным голосом Петр Иванович.

— А тебе бы, сынок, напготив, не мешало бы выпить. Слишком ты напгяженный. Беги пгимег с моводежи, Петг.