Книга Зараза, которую я ненавижу, страница 90 – Ксюша Иванова

— Нет.

Встаю, стараясь не показать, что всё также чувствую себя не очень.

— Мы не станем вмешиваться, просто будем в машине перед отделом дежурить.

— Да вы что! — ахает врач. — Вам в больницу обязательно надо!

— Знаешь что, Воронец, — психует Золотарев. — Если ты еще раз начнешь перед ментовкой… простите, перед отделом помирать, то ты уж извини, я спасать пять раз в день тебя не нанимался!

— Еще чего не хватало! Будете у нас под ногами крутиться! — возражает Пылёв. — Только отвлекайся на вас! Мои ребята своё дело знают.

И я умом понимаю, что нет смысла, что я, действительно, сейчас обуза для них! Что вместо того, чтобы меня сейчас спасать здесь, следователь мог бы уже допрашивать там этих тварей.

Видя мои сомнения, он продолжает:

— Слушай, мы за ними давно следили. Они немало в городе накуролесили. А взять не могли. Такие вот вещи, как наглый захват чужого имущества доказать трудно, особенно если и нотариус свой имеется, и менты прикормленные. А тут прям на горячем — с образцами документов, со свидетелями, с заложником! У нас тут и записи разговора вашего имеются, — крутит в руках телефон. — Короче, всё сделаем в лучшем виде. Я сам, лично, буду вас, мужики, в курсе событий держать. И еще скажу, чтобы тебе, Никит, спокойнее было, у нас есть пара вариантов насчет того, где Ясмина твоя может находиться. Они уже отрабатываются. В одно место даже группа захвата отправлена.

Тяжело вздыхаю, протягивая ему руку.

Пожимает, добавляя:

— Ты и так нам очень помог. Если бы мы сами в квартиру заявились, они ж не раскололись бы ни за что. И бумажки свои могли сжечь. А тут сами всё изложили, как по писанному. Всё, я полетел! А ты лечись, давай! До встречи!

А что мне остается? Только лечиться и ждать.

Что пять лет назад я Ясю ни найти не мог, ни помочь ей. Что сейчас.

А тогда ей тоже помощь была нужна…

Как старик, поддерживаемый под руку доктором, тащусь вниз к скорой. Леха несет за нами необъятные чемоданы, не замолкая ни на секунду.

— Как же вы одна такие тяжести таскаете? — ловлю заинтересованный взгляд Лёхи на женщину.

В зеркальной стене лифта неожиданно для меня замечаю ее отражение. До этого я как-то толком и не разглядел её. Без медицинской маски она вдруг оказывается достаточно молодой и приятной женщиной с красивыми карими глазами.

— А давайте, я у вас на полставки буду носильщиком подрабатывать? — явно поплывший Лёха, не скрываясь, ее клеит. — А можно даже и бесплатно. Если кофе со мной согласитесь выпить после смены.

— А я на сутках, — смеется она. — До утра не освобожусь.

— Ну, так и мне с этим болезным, — кивает в мою сторону. — Еще повозиться придется. А кофе, как раз, утром и положено пить.

Мне хочется посмеяться вместе с ними. Мне хочется сказать, что с этим жутким бабником нужно быть очень осторожной.

Но слова не желают срываться с губ.

Потому что я тут жив, и почти здоров, а Яся там из-за меня, может…

На каждую мысль о ней дурацкое сердце отзывается спазмом. И я, позорно бледнея, сползаю на пол по стене лифта…

— Что здесь за столпотворение? А ну-ка быстро все прочь из палаты! — смутно знакомый неприятный голос вырывает меня из странного сонного состояния, когда я проде бы и понимаю, что пора проснуться, вроде бы и слышу тихие голоса поблизости, но всё никак не могу открыть глаз. — Ходют тут толпами, как будто это не больница им, а проходной двор!