Книга Зараза, которую я ненавижу, страница 17 – Ксюша Иванова

— Ой, — отмахиваюсь я. — Не верю я во все эти глупости!

И тут вдруг именно с той стороны, куда она показывала, доносится жуткий грохот! Просто вот как будто кто-то взял большой железный таз и лупит по нему металлической палкой!

Лаванда от неожиданности бросает стремянку. Тимофей падает. Я шугаюсь в сторону, попадая в руки… Ну, Воронца, естественно!

Он ловко ловит, сжимая и удерживая от падения. Но сам, видимо, цепляется ногой на оставленный Тимофеем на полу инструмент и мы начинаем падать.

Он на пол. Я сверху. Вполне даже аккуратно приземляюсь. Ровнехонько на него. Едва успеваю выставить руки по обе стороны от его головы, чтобы не врезаться лицом в лицо!

Где-то стонет от боли Тимофей. Где-то причитает над ним Лаванда. Где-то кто-то все так же бьёт в металлический таз, а шеф пораженно созерцает открывшийся перед ним в ангаре бардак… А я лежу на Воронце и с восхищением рассматриваю чёрные крапинки на шоколадных радужках его глаз…

— Какая ты красивая, — с ужасом слышу произносимое мною же самим.

Воронец, ты точно умом тронулся! Это же — Зараза! А тебе, походу, мало проблем с бабами, ты ещё одну хочешь до кучи? Так Зараза тебе легко обеспечит парочку!

Но если она реально красивая⁈ Разве я виноват?

— Ты головой звезданулся? — спрашивает она почти ласково, подозрительно сощуривая свои чёрные глазищи.

— Да, — вру я. — И боюсь, заработал из-за тебя сотрясение.

Пусть лучше уж будет хоть такое объяснение, чем правда.

— Да почему это «из-за меня»? Ты сам на меня напал!

— Да нет! Это ты в меня врезалась и сбила с ног!

Начинает ерзать, пытаясь с меня встать. Неаккуратно проезжается бедром по ширинке. И… естественно, Зараза! Я ж живой человек! И да, у меня всё работает, как надо!

Округляет глаза так сильно, что мне даже смешно становится.

— Ты совсем обалдел? — спрашивает, как будто от меня подобные вещи как-то зависят.

— Да я то тут при чем? Ты на меня практически верхом уселась. А это — нормальная мужская реакция.

— Ну, тогда я не удивлюсь, если с такими реакциями ты реально скоро сядешь…

Чего? Она слышала, получается! Да точно слышала! Иначе бы не смотрела так осуждающе!

Оглядываюсь вокруг. Все заняты вытаскиванием из-под стремянки пострадавшего парня, на нас совсем никто не обращает внимания.

Подхватываюсь с пола, ловлю её за руку и, пока не додумалась поорать, тащу через кабинет Золотарёва, который и не кабинет вовсе, а проходной двор какой-то, прямо туда, в старую пристройку, в которой Леха что там… Комнату страха сделать хочет?

— Куда ты меня тащишь? — пищит она.

— Обсудить вопрос моих реакций.

— Беру свои слова обратно, — тут же сдаётся, не принимая бой.

— Поздно, дорогая моя!

Залетаю вместе с ней в тёмную, какую-то жутко тесную, занавешенную непонятными тряпками внутри, комнату. Здесь неожиданно тихо. Как будто имеется специально созданная звукоизоляция. И ничего не слышно абсолютно извне, словно мы под воду нырнули.

— Ой, — пугается она, вжимаясь в меня сбоку.

— Страшно? — смеюсь, неожиданно забывая о своих реально очень больших проблемах.

— Очень…

Я помню. Когда ситуация реально швах, Зараза никогда не солжет.

Но если нужно сражаться, за своих будет биться до последнего.

Я зачем-то всё помню о ней до сих пор… Правда, теперь я для нее уже не «свой», чтобы за меня биться…