Книга Зараза, которую я ненавижу, страница 11 – Ксюша Иванова

Ошарашенный Лёха провожает глазами движение ее руки с бокалом к губам и обратно на стол, явно недовольный вычеркиванием себя дорогого из списка настоящих мужчин.

Ну, это, ребята, у вас там свои личные разборки. Я-то тут вообще не при чем. Мы чокаемся с Лерой, но она не дает мне выпить, закрывая ладонью край моего бокала.

— Предлагаю на брудершафт, за знакомство.

— Фу, какая пошлость, — кривится Яська.

— Это, малыш, не пошлость, а старинная русская традиция! — снисходительно улыбается ей Лёха.

— И эта старинная русская традиция, называется старым добрым немецким словом? — закатывает глаза к потолку.

Как в старые добрые времена в ее присутствии меня разрывают на части совершенно противоположные эмоции.

Хочется с одной стороны смеяться, потому что она умеет шутить и отбрить любого. И это реально смешно.

А во-вторых, хочется треснуть ее, потому что вот это всё, издевки ее эти, только в данный момент направлены на Золотарева, но в долю секунды направление может кардинально измениться, и она вывалит и на меня кучу своих ненормальных приколов.

Но смеяться её шуткам сейчас я не хочу. А треснуть… Не имею права.

Ловлю себя на мысли, что специально пью на брудершафт и целуюсь потом в губы с Лерой. Мне хочется, чтобы Заразе было так же ревниво, как и мне… Но…

Я вижу, как Золотарёв кладёт руку на её колено и… Сука, я вижу, как он ведёт ладонью вверх!

В этот момент звонит мой телефон.

С облегчением, что можно, наконец, не смотреть весь этот долбанный спектакль, выхожу за дверь.

Звонит Милана.

— Да?

— Ты где? — ревнивым и обиженным тоном, как будто она моя жена, а не её мать.

— На работе задерживаюсь.

— Я жду, давай скорее домой…

Какого хрена она мною командует? Какого хрена, блять, это всё происходит в моей жизни?

Впечатываюсь кулаком в один из столов, чтобы в мозгах хоть немного прояснилось.

Но не проясняется.

Наоборот. Вслед за мной из кабинета в огромный тёмный ангар вдруг выскакивает Зараза и, не глядя в мою сторону, несётся к выходу так, словно за ней погоня.

Это не моё дело.

Я не желаю с ней разговаривать.

Я вообще, сука, понять не могу, как моя жизнь вдруг попала в эту долбанную точку!

Но… Со мной происходит нечто странное. Словно на несколько мгновений отключается мозг — вспышка, вспышка, вспышка. И вот уже на крыльце я рефлекторно ловлю её за руку…

— Успокойся, — сжимаю крепче, почти до боли. Понимаю, что это перебор, но накрывает каким-то странным болезненным приходом — я столько раз мысленно делал ей больно, что сразу понять не могу, выдумка вот это сейчас или на самом деле происходит. — Что случилось?

— Кроме того, что все мужики козлы? Ничего.

— Он, — киваю на дверь за нашими спинами. — Приставал к тебе?

Ведь явно же оскорбил как-то, поэтому она и рванула прочь.

— Нет, ну, что ты! Наоборот, честь мне оказал — пригласил в свою койку. Я от счастья потеряла дар речи. Вот теперь бегу домой за пижамой.

Приставал, значит.

А она, значит, «не такая»… Или «такая», но не при мне? Или в чем Лёхин прокол?

И вот, Воронец, ты услышал от неё то, что и сам уже понял. Что делать будешь с этим знанием?

А хрен его знает! Она, в конце концов, больше не моя женщина! И не мне решать её проблемы и бить за неё морды… Тем более, что мне показалось, будто она и сама была не против зажечь с Золотаревым.