Книга От дружбы до любви, страница 59 – Амарисса Ли

— Слезай, — тихо произносит, хлопая рукой по простыни.

— Нет, — тут же отвечает.

— Сень, опять твои тупые игры? — раздражённо смотрит на подругу, кладя ладони на голые бёдра и мысленно завидуя своей железной выдержке, потому что в иной ситуации, и не будь это Панова, он бы давно завалил девушку, нависая сверху и начиная блуждать руками по телу, чтобы позже войти в горячее лоно и получить удовольствие.

— Я хочу…

Выдыхает так тяжело, словно боится сказать. Слова застревают в горле. Она облизывает сухие губы, кусая их и понимая, как выглядит со стороны. Пьяная с желанием поцеловаться до ещё сильнейшего головокружения, чтобы затошнило.

Кирилл смотрит на неё пытливо, сужая глаза. Выжидает, пока девочка скажет.

А она не мнётся слишком долго, потому что алкоголь съедает неуверенность. Заменяет тем, чего раньше не было. Решительность. Железная.

— Хочу, чтобы ты поцеловал меня, — шёпотом добавляет, опуская глаза в район шеи.

— Я думаю, что с этим может справится Рома, — мягко давит на бёдра, призывая слезть с него и не веря собственным словам, потому что он хочет того же, но по собственным причинам отказывается.

Отказывается, потому что понимает, что это закончится очередной вспышкой агрессии, вызванной показательным шоу со стороны Есении. Он хочет сохранять свой разум в холодном строю, чтобы ненароком не впечатать кулак в самодовольное лицо Ромео.

— Не справится, потому что я хочу тебя, — Сеня внимательно смотрит на Кирилла.

Горячая патока бежит по венам, разнося приятное возбуждение. Член, налитый кровью ещё с момента, как увидел Панову в клубе, дёргается в радостной ноте. Ещё немного, и отступит от своей затеи пытаться уложить малышку спать.

Когда Кирилл в грубой форме сообщил Сене и Даше, что пора закругляться, он уже знал, что девочка поедет к нему. Не с какой-то извращённой мыслью, а потому, что так хотела голова, которая просто и внятно объяснила разгорячённому сердцу: так будет лучше и спокойнее.

— Потому что я хочу, чтобы ты поцеловал меня. Очень хочу, — в шёпоте звучат слова в умоляющей ноте. Сносящие выстроенную стену отчуждения и запрета, нотки.

Он хочет. Сильно хочет.

И он сдаётся просто потому, что не может отказать ни ей, ни себе. Ей тем более. Её карие расфокусированные глаза мерцают возбуждёнными огнями, притягивая. Дубровский просто-напросто не в силах сдержаться.

Не может, когда она так говорит с ним.

Кирилл принимает полулежачее состояние, давит рукой на спину Сени, вынуждая нагнуться вперёд. Она задерживает дыхание, смотря в тёмные глаза, зелёная радужка которых окончательно скрылась. Давит ещё раз, чтобы окончательно почти положить Панову на себя до довольного урчания и собственного поражения.

Впивается в её губы, выбивая мгновенный стон. Целует грубо и беспощадно, прихватывая за горло, чтобы поменять положение головы. Жёстко давит языком на губы, прося не разрешения, а жёсткого входа. Сеня приоткрывает ротик, впуская его в себя и выпуская слабый стон, когда вторая рука сжимает бедро.

Начинает елозить по бёдрам, вжимаясь промежностью в пах. Крепче сжимает плечи, послушно приоткрывая ротик, чтобы почувствовать, как в рот врезается жгучий и грубый язык Кирилла. Она запрокидывает голову, когда губы прикасаются к уху, спускаясь влажными поцелуями по шее. Стонет, прикусывая нижнюю губу.