Книга Красная помада и последствия, страница 50 – Елена Северная

— Ага, — дедок потёр ладони. — А ну, подь сюды, — поманил он пальцем и сам поковылял в комнату. — На-ка, примерь!

Я с опаской взяла небольшую шкатулку, открыла её и обомлела. Внутри, на красной бархатной подложке, словно пиратское сокровище, лежал гарнитур с зелёными камнями: серьги и колье. Всё такое изящное и красивое! Аж дух захватывает!

— Ух, ты-ы-ы, — восхитилась я.

— Возьми, — подпихивал дед шкатулку мне ближе. — Чем я хуже твоей квартирной хозяйки? — он приосанился. — Непорядок, когда красивая девушка в красивом наряде и без украшений. Бери-бери, — настаивал он. — Потом вернёшь, когда в следующий раз придёшь. Моя Наденька очень любила эти побрякушки. Тоже от матери достались. Так что, считай, антиквариат.

Любовно погладив яркие камушки, я хихикнула:

— Тёплые.

— А то, — довольно заулыбался дед. — Они чуют добрую душу. Так моя Наденька говорила, царствие ей небесное, — он набожно перекрестился и смахнул скупую слезу. — Пойдём пельмешки лепить. Когда детвора была маленькой, мы часто лепили пельмени. Вот сядем за стол всем семейством и лепим. За рассказами да шутками время быстро бежало, а морозиловка наполнялась. А потом мы всей семьёй эти пельмени ели. Кто со сметаной, кто с маслом, а кто с тузлуком. Знаешь, что такое тузлук?

— Знаю, — я горделиво улыбнулась. — Даже несколько рецептов его знаю!

— Ого! — восхитился мой благотворитель. — А ну, рассказывай!

Время пролетело быстро. Я сама не заметила, как тесто закончилось, а морозилка заполнилась маленькими, с рублёвую монету, пельмешками.

— Ну, бывай, дорогая, — провожал меня хозяин. — Я на следующей неделе заказ пришлю вашей Вике. А ты мне фотки сделай, парня своего и себя в костюме и с украшениями. Очень хочу посмотреть, как они играть на твоей шее будут, да в ушах сверкать.

Расчувствовавшись, мы с дедком прослезились. Я — от счастья, что буду выглядеть не хуже других в кафе, а Фёдор Иванович… Не знаю. Наверное, от воспоминаний о своей Наденьке. Очень уж он её любил…

Полина Громова.

Домой я летела реактивной ракетой на форсаже. Пусть физики спорят, сочетаются эти понятия или нет, но у меня в голове они очень мило переплелись. Гарнитур с изумрудами приятно грел душу. Я уже представляла, как его надену, как войду в зал, как сяду за столик… У меня сегодня первое, — понимаете? — первое свидание! Ну и что, что понарошное. Публике в кафе это неизвестно. А я буду вся такая красивая, в вельветовом костюме… Кстати, наша Вика ярая поклонница моды. Так вот, я слышала, как она говорила по телефону своей подружке, что вельвет снова в тренде. И, если Ольге не удастся «обновить» костюм Розы Марковны, он всё равно будет модным.

Но Ольге всё удалось. Понятия не имею, чем она чистила слежавшиеся рубчики, но ткань стала выглядеть, словно недавно с фабрики. Цвет в свете электрических ламп переливался, был каким-то перламутровым. Красиво-о-о-о! Облачившись в вельветовое великолепие, я жестом фокусника выудила из кармана джинсов коробочку с гарнитуром, под грохот упавших челюстей нацепила всё на себя и горделиво выпрямилась.

— Ну как?

— Если взять глаза в руки, — задумчиво промолвила квартирная хозяйка, — то в этой малахитовой композиции есть явно что-то лишнее.

Указующий перст с массивным кольцом предательски ткнул вниз на мои ноги в … носках. Я пошевелила пальцами. Не поняла намёка.