Книга Красная помада и последствия, страница 45 – Елена Северная

— Должен признать преимущества только что приготовленной домашней еды перед всеми другими, и рестораном в том числе, — заявил он, складывая столовые приборы на пустую тарелку.

— И рестораном? — удивилась я. — Почему? Разве там не вкусно?

— Вкусно, — согласился он. — Но обстановка другая. Здесь я могу расслабиться и есть, не боясь нарушить какое-нибудь правило этикета.

Ну, по поводу нарушения этикета — вопрос спорный. Не все посетители ресторана следуют ему, и ничего. Никто не умер, мир не рухнул, и блюда не прокисли.

Я невольно задержалась взглядом на тёмных волосах мужчины. Они были слегка влажными после душа и немного вились. И поймала себя на том, что захотелось провести по этим лёгким волнам ладонью, чтобы сгладить, или пропустить сквозь пальцы и ощутить шелковистость или жёсткость. Так вот с виду и не понять. Пощупать бы…

Тьфу, Полька! Лезет же всякий вздор в голову!

Я передёрнулась, отгоняя наваждение. Будто кошка пробежала, честное слово! И не простая, а самая что ни на есть реальная Бусинка, с её зарядом царской шкодливости. Быстро убрала посуду в посудомойку и ломанула на выход. Да-да. Пора и честь знать.

— Полина? Ты куда? — догнал меня в прихожей недоумённый возглас хозяина квартиры.

— Домой, — буркнула я, влезая в кроссовки, и стараясь не смотреть в сторону мужчины. Казалось, если встречусь с ним взглядом, покраснею до ушей, а на лбу бегущей строкой проявятся все мои недавние мысли. Глупые мысли. Глупые, я сказала!

— Подожди, я отвезу. Обещал ведь! — Максим решительно заслонил входную дверь. — Одну минуту, я только оденусь, чтобы сразу на работу поехать.

Вот ведь… Блин кудрявый. Кстати, о блинах. Почему-то сразу захотелось тоненького блинчика с кружевными краями, и чтоб серединка маслицем пропитана, а краешки — хрустели при надкусывании. Как-то рыба в кляре транзитом прошла и в желудке не задержалась. Пока я рефлексировала на блинно-масляную тему, Максим уже нарисовался в прихожей при рабочем параде: элегантный костюм, белоснежная рубашка и тонкий галстук. Проходя мимо, обдал меня приятным шлейфом туалетной воды.

— Прошу, — он приглашающе махнул рукой на выход.

Я накинула осеннюю куртку, и юркнула в тамбур. Надеюсь, что юркнула изящно, насколько позволял мне вес. Впервые я устыдилась своих пышных форм. Находиться рядом с высоким подкаченным мужчиной было стрёмно. Тоже, что ли начать бегать по утрам? А что? Говорят, при утренних пробежках в человеческом мозге активируется такой участок, который отвечает за оповещение всех вокруг, что ты бегаешь по утрам и вообще умница и красавица. Найду неподалёку клиента с собакой, и буду с ней бегать. И денюжку заработаю, и жирок растрясу.

Когда лифт остановился, Макс сказал тоном, не терпящим никаких возражений:

— Возьми меня под руку. Это для консьержа, чтобы не лез потом с расспросами.

Под руку? Да у меня чуть сердце не остановилось, когда я почувствовала сквозь тонкую ткань куртки тепло его тела! Господи, не дай мне припозориться и покраснеть!

Вороны-консьержки в конуре не было. Вместо неё там восседал седой старик такой важности, словно он в Доме Советов служил.

— Доброго утра, господин Ветров, — расплылся он в улыбке, выскакивая и семеня к двери. — Вам и вашей даме!

— Доброе утро, Петрович, — слегка качнул головой Макс, пропуская меня вперёд и заботливо придерживая за локоток.