Книга Красная помада и последствия, страница 31 – Елена Северная

Собаки — не люди, терпеть могут, но недолго. Поэтому, первым делом после ветклиники выгуляла их, и уже к вечеру добралась до элитного дома, где у врат восседала ворона-консьержка. Провожала она меня до лифта таким взглядом, словно я у неё самолично кусок сыра, то бишь, большую пачку денег изо рта выхватила. И нечего так смотреть. Ишь ты, цаца супербальзаковского возраста! Хочешь денег — иди, ползай, собирай чужую пылюку. А то сидит себе в каморке, под кондёром летом и с обогревателем зимой, попивает кофеёк из кофемашины и зыркает цербером. И почему-то я вечно на её смены попадаю.

С уборкой справилась быстро, хоть и бардак тут был апокалиптический. Сразу видно — резвились мальчики и девочки. Столько бутылок и упаковки от пиццы и другого фастфуда выковыряла из-под дивана и штор! Словно археолог на раскопках! Одна радость — кошка. Та встретила меня, как родную. А я ей принесла вкусняшек. В ветаптеке, пока Марсик был в процедурной, купила ей хрустящих колечек.

— Кушай, дорогая, — высыпая в миску сухие комочки, приглашала я пушистую красавицу. А потом погладила по атласной спинке и почесала за ушком.

Кошка, грустно заглядывая мне в глаза, словно жалуясь на что-то, милостиво позволила прикоснуться к себе.

Ну, вот и последний штрих — засунула пылесос в кладовку и плотно прикрыла дверь. Сколько ж времени сейчас? Успею ли на маршрутку?

Заглянув в приложении «город» на телефоне, тихо ойкнула: моя маршрутка будет на остановке через 5 минут! Если рвануть сейчас, есть шанс успеть. А поторопиться необходимо, иначе буду торчать на остановке добрых полчаса, если не больше. По вечерам транспорт ходит реже. А сейчас уже почти одиннадцать ночи. Захлопнув дверь, пулей вылетела на площадку и вызвала лифт. Благо, он оказался не занят и стоял где-то рядом. Так что прибыл быстро. Я еле дождалась, пока он доползёт до первого этажа, каждая секунда казалась вечностью. Как только двери лифта открылись на достаточное расстояние, чтобы могли поместиться мои габариты, я ломанула на выход…

Хрясь! Бамс! Бумс!

— …ть!

— Да ё… ть!

Крепкие выражения мужскими голосами сопроводили создание грандиозной пробки на площадке, именуемой у простых людей кучей-малой. Короче, я так торопилась и взяла такой короткий резкий старт, что мой спринтерский рывок обернулся роковым столкновением с двумя джентльменами. Они отлетели назад под действием ускорения моего центнера, смачно приложились о стену и теперь слабо дрыгались, погребённые под моей же тушей. И я, грешным делом, тоже не смогла устоять! Позорно навалилась на бедных желающих сэкономить калории и проехать до своего этажа на лифте. Бли-и-и-ин, стыдно-то как… А тут ещё и консьержка соскочила со своего насеста и закудахталапо-курячьи:

— Ой, божечки! Убила! Корова боевая!

— Почему «боевая»? — оскорбилась я, приподнимаясь на дрожащих руках.

— Потому, что домашние дома сидят! Только шелудивые и боевые по улице шастают! — рявкнула она неожиданно басом и сурово. — Выбирай: ты шелудивая или боевая? — вороньи глаза опасно прищурились.

— Ладно, — пробормотала я и попыталась сползти с кучи тел, шевелящихся подо мной. — Буду «боевой». А за «корову» обидно!

— Девушка, — простонали подо мной. — Если вы сейчас не уберёте коленку оттуда, где она сейчас находится, будете «мёртвой коровой»!