Книга Личный дневник (пьяной) влюблённой провидицы, страница 87 – Алёна Май

— Твои мысли слишком громкие.

— Ты не можешь их слышать. Благодаря тебе мой блок не пробить.

— У тебя на лице все написано, Октавия.

— И о чем же я думаю?

— О том, что твоя жизнь без меня — скучная.

— Пф, — фыркнула, а саму обдало волной жара. — С каких это пор ты решил, что моя жизнь делится на “до” тебя и “после”? Не слишком ли это… высокомерно?

Тобиас смотрел на меня так, будто уже тысячу раз раздел. Невыносимо. Томил меня, как праздничную индюшку.

— Может, расскажешь хоть что-то о себе?

— Что тебя интересует?

— Ты из полной семьи?

— Да.

— У тебя есть братья или сестры?

— Есть. Старший брат.

— Он такой же сумасшедший как и ты?

— Смотря, что считать сумасшествием.

— Твой любимый цвет?

— Черный.

— Любимый напиток?

— Апельсиновый сок.

— Ты кого-нибудь убил?

— Пока нет.

“Октавия, это что за анкета для пятиклассников?” —резонный вопрос от подсознания.

— Зачем ты позвал меня сюда?

— Хотел поужинать с красивой девушкой.

Сжала губы, чтобы не расплыться в улыбке.

— Не ты ли говорил, что я не в твоем вкусе? — решила подловить его.

— Предпочтения меняются, — Тобиас Бергман опёрся локти о стол, сцепил пальцы в замок и подмигнул мне, а я, кажется, начала умирать.

Не могла отвести взгляд. Он приковал меня к себе. Сделал всё, чтобы я изнывала от мыслей о нем. Оттолкнул, заставил почти забыть, а теперь сидит и говорит, что его предпочтения изменились и…

— Чего ты добиваешься, Тобиас Бергман?

— Ты мне скажи. Ты же из нас провидец.

Что он там говорил? Что у меня на лице все написано? Сейчас я поняла, что это значит. На лице у Тобиаса Бергмана было написано очень много всего, и я очень надеялась, что не ошиблась, потому как, кажется, собралась войти в клетку к тигру, не зная заранее сытый он или нет. Сожрет или нет? Оставалось только рискнуть.

Четыре года назад мне сдуру показалось, что поцелуй Тобиаса Баргмана похож на воздух, что он подарит мне свободу от всего, наполнит дыханием жизни моё тело и унесет в далекие дали все мысли, что крутились в голове.

Он ответил на мой поцелуй, а мне было мало. Я стала такой жадной в тот момент. Дольше, больше, быстрее. От желания шарики заходили за ролики, и это были потрясающие ощущения. Его запах, его лицо, его волосы, глаза, всё отзывалось во мне трепетом и нетерпением. Мне казалось, я выиграла в лотерею и сейчас мне выдадут мой приз. Но я ошиблась. Тобиас Бергман был то ли конченный засранец, то ли святой, но поцелуем всё и закончилось.

— Тыэтогохочешь? — спросил он тогда. Особенно выделяя слово “этого”, а у меня в голове перекати-поле летело, гонимое ветром.

— А ты — нет?

Взгляд его стал холодным и отстраненным, между бровей даже появилась морщинка, хотя он продолжал смотреть на мои губы. И то, что происходило у него в штанах, я прекрасно ощущала своими бедрами.

— Это не решит твои проблемы. Я тебе уже говорил, — сказал мне прямо в губы.

— А еще ты говорил, чтобы я думала поменьше. Так зачем сейчас задаешь эти странные вопросы и заставляешь о чем-то думать?

— Я мог бы трахнуть тебя еще в тот день, когда ты первый раз пришла в башню. Но как я уже говорил — ты не в моем вкусе.

Мучитель отпустил из плена мои руки и встал так быстро, что я даже не успела осознать сказанное им. И я совершенно не могла связать язык его тела с тем, что он говорил. Искренно ли это было или опять какая-то психологическая пытка. “Трахнуть” звучало не как что-то сексуальное, а как будто меня реально трахнули по башке.