Книга Личный дневник (пьяной) влюблённой провидицы, страница 32 – Алёна Май

Бесит. Зажала ему нос двумя пальцами. Сначала ничего не произошло, но вскоре нужный эффект был достигнут.

— Ох, я, кажется заснул, — Леон пытался проморгаться, потер глаза.

— Тебе не кажется, — обиженно подытожила я.

Он пристально посмотрел на меня сквозь завесу полумрака комнаты. В голубых глазах отражался лунный свет.

— Мы не договаривались, что ты будешь здесь спать.

— Если хочешь, я могу уйти, — Леон обворожительно улыбнулся, а я поплыла. — Ты готова отправить меня снова сидеть под дверью, где Дерек и Фрея…

Швырнула в эту наглую ухмылку подушку, та была ловко перехвачена и откинута в сторону. А я оказалась в капкане сильных рук, прижатая всем телом к кровати.

— Так мне уйти? — Леон шептал мне на ухо, а его губы оставляли дорожку из легких, едва ощутимых поцелуев на шее, от которых сводило конечности.

И почему он вызывает во мне такую бурю? Так было бы с любым или только с ним? Это из-за его внешности или из-за того, что он так нежен и аккуратен? Интересно, сколько у Леона было девушек. Самый тихий из красавчиков оказался змеем-искусителем, а я как дева из легенд, что сорвала это дурацкое яблоко с Древа Желаний.

Рука Леона скользнула вдоль тела, задрала тонкую ткань ночнушки и стремительно оказалась у меня между ног. Не смогла сдержать стон. От низа живота до самой головы разливалось тепло, волна удовольствия топила меня снова и снова. Какой же он всё-таки гад! Это нечестно, я была лишена возможности сопротивляться, мне это нравилось так сильно, что когда он на миг замирал, хотелось кричать, чтобы не останавливался. Он мучил моё тело своими ловкими пальцами, а я снова умирала и возрождалась, как Феникс под его натиском.

Поцелуи стали горячее и напористее, ласкали чувствительную грудь. Хотелось отрубить себе голову, потому что меня буквально прошибало током. Он дергал за ниточки, а я послушно подчинялась. Это не просто приятно, секс с Леоном — феерия, настоящее волшебство. Магия без магии. Если бы я не поцеловала его тогда в подвале, было бы у нас что-то? Или он так и остался бы красивым мальчиком, за которым я наблюдала с трибун?

Желание Леона камнем упиралось в бедро. Всё в его теле было идеально, даже мужское достоинство, которое раньше при просмотре соответствующего кино, не вызывало во мне такого отклика.

Ноги свело и пробило дрожью. Пальцы Леона ускорились, было очень-очень жарко и влажно. Я непроизвольно выгнула спину, возбуждение достигло пика, вырвалось наружу громким стоном, а затем также резко отпустило, оставляя после себя приятное послевкусие. Я почувствовала свободу в теле, пик удовольствия. Что он сделал? Почему это было так хорошо? К этому можно и привыкнуть!

— Что ты со мной сделал, Леон? Я не ощущаю ни рук ни ног, — хватала ртом воздух, а по щекам, кажется, потекли слёзы. Жестокая пытка. Слишком. Я просто не готова была к такому кайфу. И слезы эти были от радости.

— Ничего особенного. Просто заплатил за ночёвку.

— Идиот. Я бы тебя не выгнала.

— Я не мог быть уверен.

Первая ночевка с парнем под боком стала бессонной ночью. Мы были как звери, что не могли насытиться пойманной добычей. Распотрошили тушку, быстренько разделались с мясом, а потом еще долго обсасывали кости одну за другой. Отдохнуть явно не получилось. Но эта усталость не шла ни в какое сравнение с любой другой. Та усталость, от которой хочется петь и танцевать и совершать великие подвиги.