Книга Не заигрывай со мной, страница 140 – Алёна Май

— Не страшно? – тихо спросил он, глядя мне прямо в глаза.

— Вроде нет…

— У тебя сердце так громко бьется.

А как еще оно должно биться, когда руки Кирилла лежат на моих бедрах и держат так крепко? Я только и думала о его пальцах и губах, что были так близко. Наклонилась к нему и поцеловала, прижимаясь сильнее и норовя уронить нас обоих. Кажется, желание быть к нему ближе перекрыло всякий страх.

Кирилл был отзывчивым и податливым. А вот поцелуй оказался с привкусом водорослей.

Мы сосредоточились друг на друге и не заметили, как нас начало уносить течением, и Кирилл пошатнулся, выпуская меня и удерживая равновесие руками.

— Ах! – вцепилась в него ногтями, вырвав сдавленный стон. – Прости.

— Не извиняйся, – прохрипел Кирилл и снова прижал к себе. – Мне понравилось.

Теперь он меня целовал – напористо и не давая даже вздохнуть. Сопротивление на минимум, ток на максимум. Короткое замыкание. Через какие-то мгновения, преодолев силу воды, тянущей на дно, и выйдя на сушу, мы упали на плед, пачкаясь песком и сгорая от желания. Купальник казался слишком тесным, кольца и цепочки звенели и царапали кожу. Наши мокрые тела терлись друг о друга, вызывая все большее напряжение.

Кирилл отодвинул ткань лифа и впился зубами в грудь, а затем провел языком по кругу, вызывая ворох мурашек от удовольствия. Стон сорвался с губ, когда я почувствовала, как он стал тверже.

— Как же я тебя хочу, – прорычал Кирилл, целуя меня в шею.

Каждое его прикосновение обжигало кожу сильнее солнечных лучей. Я так ушла в свои ощущения, что не сразу поняла, о чем просит Кирилл.

— Дотронься до меня, – прозвучал его голос сквозь белый шум в ушах.

Ему пришлось укусить меня и перевернуть на живот, чтобы я очнулась. Он обхватил одной рукой мою талию, а другой расстегнул застежку на лифе, избавляясь от него. Голос разума твердил: «Прикройся, дурочка, вдруг вас кто-нибудь увидит!» – а тело хотело и вовсе наплевать на антисанитарию и отдаться ему. Я начала двигать бедрами, дразня и себя, и Кирилла. Я изнывала от того, как мне хотелось почувствовать его внутри себя.

Кирилл откинулся на спину. Я приподнялась на локтях и дотронулась рукой до него, а затем и вовсе раздела. Его грудь вздымалась от частого дыхания, а взгляд затуманился. Потянулась головой вниз, но Кирилл остановил меня.

— Не стоит, – сдавленно посмеялся Кирилл, лаская пальцами кожу. – Можешь руками.

Видеть, как он извивается от моих действий, – божественно. Хоть и на каком-то диком пляже, а не на выглаженных простынях. Это даже отдавало романтикой. Так отдаваться моменту, что антураж теряет свою важность. Состояние невесомости, близости, без мыслей о том, как от тебя пахнет, мылся ли ты, застряла ли у тебя ветка в волосах. На контрасте мои предыдущие отношения казались бездушной и стерильной операционной, где опытная и натренированная медсестра подает инструменты. Хотя хирург может быть в веселой шапочке, могут даже звучать музыка и шутки. Да и операция может пойти не по плану, и его задачей станет исправление ситуации и положительный исход. С Денисом я все же была как покойник на столе у патологоанатома. Когда уже все равно, что происходит. Нет боли, но и эмоций тоже. Точнее, они были не такие яркие, не такие волнующие. Они были не такие.