Книга Неталантливая девочка, страница 56 – Олена Бланка

Сегодня рядом со мной сидит старушка божий-одуванчик. Она какой-то там искусствовед из Израиля. Зовут Дора Соломоновна. Ей 75, и она очень хочет с кем-то пообщаться. Поэтому мне поведана история ее семьи, начиная со времен заключения Договора между Творцом и Авраамом.

Я в свою очередь тоже не остаюсь в долгу. Подпитав свою фантазию несколькими глотками красного вина, отвечаю ей не менее душераздирающим рассказом. Так мне вместо 19 становится 25. И я молодая вдова. Мой муж Виталий в прошлом спортсмен и бизнесмен с двойным российско-шведским гражданством, погиб в автомобильной аварии полгода назад. Это был настоящий уникум среди всех особей мужского пола. Влюбился в меня с первого взгляда, увидев на «Лебедином озере» в Мариинке. Задаривал меня дорогими подарками и признавался в своих чувствах 50 раз на дню. Сделал предложение через две недели после знакомства и быстро организовал регистрацию, минуя всяческие бюрократические препоны с помощью связей в ЗАГСе. Однако, спустя какое-то время ему пришлось уехать в Швецию по бизнесу, где он был арестован и осужден, так как его подставили гады-партнеры. Целых три года я ждала его одного, самого лучшего и неповторимого. Мы даже не могли переписываться в это время. Единственная возможность получать какие-нибудь весточки была через его мать, которая живет в Париже. Именно она и сообщила мне шесть месяцев назад кошмарную новость о его гибели. А ведь разбился он по дороге в аэропорт с билетом на ближайший рейс в Россию в кармане. Я же осталась совсем одна без любимого и практически без средств к существованию.

Расписываю все настолько красочно, что Дора Соломоновна чуть ли не рыдает, обещая начать сбор средств среди своих знакомых для несчастной меня. А я наконец спохватываюсь, что зашла слишком далеко. Замолкаю и внезапно обнаруживаю, что мою историю или по крайне мере ее часть с чрезвычайным вниманием слушает еще один гость.

Это мужчина. Взрослый. В смысле, взрослый для меня девятнадцатилетней. По сравнению с остальными нашими завсегдатаями, чьи головы конкретно посеребрены, он достаточно молод. Наверное, ему лет тридцать пять. И он точно не из этой богемной тусовки. На нем серый костюм-тройка, модный галстук, на среднем пальце правой руки красивый перстень, на запястье массивные часы.

И вот этот шикарный незнакомец смотрит на меня с легкой улыбкой на губах. В одной руке у него пузатый бокал с коньяком, в другой — сигарилла. Он стоит в расслабленной позе, прислонившись плечом к стене

Я сразу же смущаюсь и, извинившись перед своей престарелой собеседницей, пытаюсь смыться куда подальше. Но мне это не удается. Мужчина делает шаг мне наперерез, ловит мою ладонь своей рукой и говорит:

— Разрешите представится. Волохов Роман Олегович. Адвокат. Позвольте переговорить с Вами наедине.

Конечно же, никакого моего позволения он вовсе не ждет. Это так, оборот речи. Продолжая крепко сжимать мою руку, ведет к винтовой лестнице. Мы поднимаемся по ней и оказываемся на крыше. Здесь Лора устроила небольшой садик. По периметру стоят карликовые кипарисы в кадках. Посередине имитация альпийской горки. А справа у стены пара ротанговых кресел с мягкими подушками и стеклянный столик.

Мое сердце стучит так часто и громко, что закладывает уши. Горло перехватывает спазмом, и я совершенно не в состоянии выразить хоть какой-либо протест против наглых действий этого Волохова.