Книга Неталантливая девочка, страница 54 – Олена Бланка

— Доводчик так стучит, что спать невозможно! Дом сотрясается до третьего этажа, а они в ус не дуют! — продолжает Байкова.

Сегодня на платформе метро много народа. Какой-то мрачный тип грубо толкает меня и лезет вперед, чтобы первым попасть в вагон.

— Эй, мужчина! — тут же начинает звенеть Иркин голос.

Но я не даю ей разойтись:

— Не надо, Ир. Пусть идет с миром.

— Вот ты блаженная! Ей богу! — качает она головой.

Улыбаюсь. Да, так и есть. И я никому не дам это изменить, ведь теперь я сама управляю собой. Даже самый отъявленный грубиян не сможет испортить мне настроение и заставить меня пожелать ему не доброго здоровья, тем более из-за такой ерунды. Это мое новое жизненное правило под номером два. А первое — ничего не просить для себя.

С запросами во вселенную вообще следует быть осторожными, потому что исполнение наших желаний может показаться сначала волшебной сказкой, а потом тихо и незаметно превратиться в самый настоящий кошмар.

Мне это известно не по наслышке.

Свою маму я не знала. Она умерла при родах. Мой папа — художник и очень одаренный человек — по большому счету был не способен позаботиться даже о себе самом, поэтому все касающееся младенца хлопоты легли на плечи его матери, бабушки Веры. И думаю, это было вовсе не то, чем она хотела заниматься в свои неполные 55. Ведь ей пришлось уволиться с работы и где-то на два года, пока меня не определили в детский сад, забыть о своей привычной жизни. Однако даже когда я начала посещать детское учреждение, заботы не прекращались. Я болела всеми возможными детскими болезнями, дважды ломала руку, падая буквально на ровном месте, плохо выговаривала буквы, плакала почти от всего, боялась темноты и пауков. Но самое страшное, что я совершенно не оправдывала ее надежд. Ни в чем!

— У этой девочки совсем нет талии.

— Боже, это не волосы, а пух какой-то.

— Бородавки на руках? У нас в семье никогда ни у кого не был ничего такого.

— Аллергия на мед это вообще нормально?

Когда мне исполнилось семь, папа снова женился. Тогда бабушка переехала жить в Сочи, о чем всегда мечтала. Но в моей жизни мало что изменилось. Галина, или как она велела себя называть Гала, была просто копией своей свекрови и выбрала в отношении меня точно такую же тактику.

— Чтобы быть актрисой нужны хорошие зубы, а у тебя так себе.

— Для занятий танцами ты недостаточно гибкая.

— В кого у тебя такая маленькая грудь? Вроде у бабушки хорошая фигура.

— Какая неталантливая девочка! Ни капли харизмы! — это всегда произносилось с особым презрением в голосе.

Я, конечно, ей не верила. Но беда в том, что когда тебе с пеленок с утра до ночи вещают про твои несовершенства, ты не можешь вырасти человеком без комплексов. Наверное, поэтому у меня были сложности в общении со сверстниками. Мне было трудно сходиться с другими детьми. В школе у меня была всего одна подружка, Катя Якимова. Однако, и эта связь стала менее крепкой, когда мы переехали на Васильевский остров.

Из-за этого переезда в одиннадцатом классе меня перевели в гимназию, переполненную зазнавшимися детишками высокопоставленных родителей. Там я сразу выбрала роль человека-невидимки, чтобы не стать мишенью их жестоких игр, которые имела «счастье» неоднократно наблюдать.

Однако, это не осталось не замеченным и тоже вызвало порцию негодования у Галы.