Книга Неталантливая девочка, страница 123 – Олена Бланка

— А что ему было нужно от тебя?

— Просто поздоровался, поинтересовался как отец.

— Да? И все?

— Приглашал в театр завтра, если тебе так любопытно.

— Тебя или папу?

— Очень смешно.

— Чего он к тебе липнет?

— Я всегда вызываю у мужчин постарше желание опекать.

— Да? А они у тебя какие желания вызывают? — спрашивает и взгляд его становится таким пошлым и мерзким, что терпеть его становится невыносимо.

Поэтому я встаю и без лишних слов выхожу из ресторана. Быстро иду в сторону метро.

Пошел он!

Четко впечатываю каждый шаг в мостовую. Игнорирую порывы ветра и первые крупные капли дождя.

Метров через сто, когда я уже поворачиваю на площадь Искусств, Юрасов нагоняет меня и хватает за локоть.

— Куда почесала? Я тебя еще не отпускал!

— Отстань! Мне больно! — взвизгиваю истерично. — Что тебе надо?!?

Он не успевает ничего ответить, потому что раздается жуткий раскат грома. С неба на нас обрушивается сплошной поток ледяной воды. Начинается сильнейший ливень, грозящий устроить в Питере самое настоящее наводнение.

Андрей опять хватает меня за руку и говорит:

— Побежали! У меня тут номер в гостинице.

Андрей

Смотрю вслед стремительно удаляющейся Алисе. На ее прямую спину. На попку соблазнительную. На тонкие щиколотки, виднеющиеся из-под штанов.

Блядь, вот идиот! Чего смотришь? Беги, догоняй, пока не упорхнула пташка.

Кидаю деньги на стол. К счастью, в бумажнике оказалась наличка.

Нагоняю уже метров через сто. Дергаю за локоть.

— Куда почесала? Я тебя еще не отпускал!

— Отстань от меня! Мне больно! — взвизгивает истерично. — Что тебе надо?!?

Не успеваю ничего ответить, потому что раздается жуткий раскат грома. С неба на нас обрушивается сплошной поток ледяной воды. Начинается сильнейший ливень, грозящий устроить в Питере самое настоящее наводнение.

Опять хватаю ее за руку и говорю:

— Побежали! У меня тут номер в гостинице.

Дальше я все как будто со стороны вижу. Мы быстро добегаем до центрального входа в «Европу». Швейцар заботливо придерживает для нас двери. Оказавшись в холле, обнаруживаем, что успели промокнуть насквозь, и вода льется с нас рекой.

Поднимаемся в лифте, беззастенчиво разглядывая друг друга.

Алиса дрожит, обнимает себя обеими руками, прикрывая просвечивающее через мокрую блузку кружево бюстика. Слизывает капли, стекающие с волос по лицу, хмурится и бормочет:

— В субботу вдруг дожди. Просто это Питер, детка! Ты привыкнешь, подожди!*

У меня в голове вдруг проясняется: вот с кем я воюю? С хрупкой красивой девушкой, которую так и тянет обнять, поцеловать, защитить и полюбить...

Все в ней — движенье её языка, изящные подрагивающие плечи, превратившиеся в сосульки светлые пряди, бездонные зелёные глаза — самое прекрасное и волнующее, что я видел в своей жизни.

И я готов дать ответ на тот вопрос, который она выкрикнула мне в лицо каких-то пять минут назад.

Это про то, что мне от нее надо.

Надо смотреть на нее. И чтобы она смотрела на меня, как этим утром, или как в музее, или как в ресторане пока я стейк резал. Еще, чтобы стишки всякие читала или про художников рассказывала. И даже чтобы язвила в своем фирменном стиле.

За то, чтобы ее ладошка опять оказалась у меня на груди, я готов душу дьяволу продать!

Как это устроить только? Вот в чем вопрос.