Книга Мой запрет, страница 37 – Катерина Пелевина

— Это важно и для меня, Каля. Иначе я бы сюда не пришёл и не стоял бы здесь как придурок в надежде, что ты всё поймешь правильно, — говорит он болезненным тоном, я буквально слышу это. Он нервничает, но эта нервозность, скорее всего, связана с алкоголем и нежеланием проявлять чувства. Потому что для такого как Мирон это просто слабость.

— Правильно? — хмурюсь, пока он всё ещё придавливает меня к столу. Слишком хорош он в этой роли. Это сила. Это неизбежно власть надо мной, перед которой я теряюсь. Чёртов доминант, блин… Почему я в восторге от его давления?!

— Я что-то почувствовал, — Мирон опускает свой взгляд. — Я знаю тебя уже так долго, но раньше я не думал о тебе в таком ключе. Ты должна это знать. Я это не планировал. — он улыбается, будто вспоминая что-то. — Даже когда мы с тобой ругались, я просто… Не знаю, что это было за чувство внутри. Интерес? Даже не знаю, как описать. Но влечения… Сексуального. Его не было. Оно появилось чуть позже, Каля. Точнее, я сдерживал себя. На тормозах был всегда. А после твоих закидонов я уже не мог держать себя в руках. Ты трясла передо мной своей задницей, начала трогать… Я… Не сдержался. И в этом тоже есть твоя вина, — его голос срывается, а эмоции меняются так быстро, что я за ними не поспеваю. Это всё тупой алкоголь. — Теперь мне стыдно перед Владом. Потому что я приехал сюда и кинул его. Но я не могу ни о ком думать теперь. Ни об одной другой девчонке. Все мои мысли теперь между твоих ног. Что ты сделала со мной?

— Что я сделала? Очевидно, не знаю, как это прокомментировать, потому что позволила тебе трогать себя. Позволила целовать. Я сосала твой член, Мирон! А это, чтоб ты знал, никак не могло прийти в мою голову случайно. Этого захотел ты. Так что, не надо винить меня в этом! — выплевываю, разозлившись. Хочется его ударить. Снова. Или же поцеловать… Мне кажется, рядом с ним я становлюсь психопаткой.

— Я не виню. Мне было хорошо. Даже очень хорошо, — слышу я из его уст, и мне хочется вцепиться в него снова, но это неправильно. Так чертовски неправильно, что сводит зубы от этого чувства внутри.

— Что мы будем делать? — спрашиваю и свожу брови домиком. Я даже не знаю, как это может быть правдой. Это Мирон. Тот парень, что отбирал у меня завтраки, переключал любимые мультики и всё время дёргал за волосы, как бы банально это ни звучало. А ещё он разбрасывал мои вещи, ломал моих снеговиков и однажды я нашла свой любимый шарф на соседской собаке. Я тогда чуть его не прибила. На что он обозвал меня бессердечной. Мне тогда было двенадцать. И я реально поверила, что пёс просто замёрз, а он всего лишь хотел его согреть. Сердобольная идиотка. Потом он ржал надо мной пол дня, сменив аву на моей странице на эту самую собаку, а я даже не заметила. Вот, что такое Мирон Духов. А не вот это вот всё. Милое личико и дьявольский взгляд. Загляни глубже и тебя снесёт волной эгоизма и мизантропии.

— Ты хочешь быть с этим Андреем? Только честно, — спрашивает он, и я киваю. Потому что… Не знаю, почему. Мне нельзя думать, что я хочу быть с Мироном. Потому что Андрей — добрый. Он спортсмен, отличник и просто самый классный парень из всех, что я знаю. Так отчего же меня как магнитом тянет к этому…

— А я хочу перестать думать о нас с тобой. Перестать врать своему лучшему другу, — заявляет он, отодвинувшись от меня. Это выглядит, как война между нами. Мы соревнуемся плевками в душу, и он, очевидно, выигрывает. Мои руки обмякают, я больше его не чувствую. Он стоит в метре от меня и просто смотрит на меня, а в его взгляде один яд. Он меня реально проверяет. — Каля, наверное, нам надо вообще перестать контактировать, — говорит он сдавленно, и я чувствую жжение в грудной клетке. А это больно…