Книга Сделка с собой, страница 44 – Лера Виннер

Отдышавшись, он все-таки сходил в гостиную за виски, и теперь я уже сделала пару глотков без опасения, что меня может повести даже от крошечной дозы алкоголя.

— Лучше? — Дин вытянулся на боку рядом, поставив свой стакан на простынь.

— Немного, — я ответила честно, но повторила его позу, пользуясь возможность прикрыть грудь локтем. — Тебе следовало стать психотерапевтом.

— Боюсь, за такие методы меня бы быстро лишили лицензии, — он дёрнул уголками губ и сделал небольшой глоток.

Только теперь я заметила, что у него усталые глаза, как будто он точно так же, как и я, спал мало и урывками.

Сейчас между нами не были нервозности, и можно было просто спросить:

— Зачем ты отправил Пита за мной следить?

— Потому что догадывался, что так будет.

— Ты ведь понимаешь, как плохо это звучит?

Дин хмыкнул, отпил ещё, а потом перекатился на спину, отставив виски на прикроватную тумбу.

— Думаешь, мои люди стреляли в тебя, чтобы Пит мог спасти? Слишком пафосно, детектив. А главное, бессмысленно.

— Это был бы неплохой вариант. Хотя бы просто по скверности твоего характера, — я тоже переставила стакан и перекатилась на живот, чтобы лучше видеть лицо Коула.

Правильнее было бы оставаться строго в деловых рамках, — сколь бы абсурдно это ни звучало в предложенной ситуации. И всё же я задала ещё один, самый неправильный из всех возможных вопросов:

— Как ты оказался во всем этом?

Уже в процессе безумной охоты за ним я была вынуждена отдать должное и его уму, и чувства юмора, и дипломатичности, и умению достигать поставленных целей. Он имел всё необходимое, чтобы построить блестящую и вполне законную карьеру.

И всё же Дин Коул жил так, как жил, а таких людей, как он, не принято и опасно было спрашивать о подобном.

Должно быть, поэтому он ответил не сразу. Сначала повернул голову и скользнул по мне нечитаемым взглядом.

— Я полагал, что на меня есть целое досье.

— Есть, — я дёрнула плечом, не считая нужным отрицать очевидное. — Но оно ничего не объясняет.

Меня интересовали не сухие факты из его биографии, и он это прекрасно понимал.

Понимал, и мог бы просто послать меня вместе с моей вопиющей бестактностью к чёрту, но вместо этого положил тёплую ладонь мне на спину между лопаток.

— Потому что в тот момент, когда мне представилась возможность выбраться с улицы, я понял одну важную вещь: никто никогда и ничем не поможет. Знаешь, кем была моя мать?

Его мать торговала собой на углу между пятой и восьмой улицами, и что бы ни происходило между нами, я не считала себя вправе озвучивать подобное.

Дин хмыкнул, оценив это.

— Меня несколько раз забирали в приют. Потом возвращали. Однажды, когда её сутенёр её избил, я сам прибежал к копам. Кажется, мне было тринадцать. Догадываешься, что они сделали?

Язык вдруг стал тяжёлым и прилип к нему, но я заставила себя ответить:

— Ничего.

Это был не вопрос и не догадка, но я сама на это напросилась.

Дин кивнул и погладил меня кончиками пальцев, успокаивая.

— Она потом долго лечилась, мы сидели фактически без денег, потому что того, что мог так или иначе заработать я, категорически не хватало, — он продолжил ровно и даже доброжелательно, без намёка на эмоции, которые могли вызвать такие воспоминания. — Тогда же я начал лучше учиться, потому что понял: они ничего не сделают. Ни копы, ни так называемая система социальной поддержки. Она была… неплохим человеком. Не пила, не торчала, не сбывала всякую дрянь и не травила клиентов. Просто ей в свое время не повезло.