Книга Танец нашего секрета, страница 71 – Алина Цебро

Лукас смотрит на Лив, затем снова на Грея.

— Один танец. Не больше.

Доминик улыбается, правильно, он же получил именно то, чего хотел.

— Разумеется. Я ценю ваше доверие, Лукас.

Оливия медленно выдыхает и позволяет Доминику увести её на танцпол. Его рука ложится на её талию. Слишком низко для приличий.

Музыка начинается. Медленный вальс.

— Ты напряжена, Бестия, — шепчет Доминик, наклоняясь к её уху. — Расслабься. Я не кусаюсь.

— Лив, держись, — голос Блейка в наушнике, чёткий и сосредоточенный. — Джули почти закончила. Ещё пять минут.

Пять минут наедине с монстром.

Оливия поднимает взгляд на Доминика и улыбается — холодно и отстранённо.

— Я просто удивлена вашим выбором, Доминик. Неужели на балу не нашлось более... доступных партнёрш?

Его глаза темнеют.

— Доступные мне скучны. А ты... ты интересна. Выжила, когда убивали. Убила парня своей подруги. Убила своего отца, — на этих словах улыбка Доминика чуть-чуть меркнет.

Непонятно, с чем это связано... с тем, что он в это верит или не верит?

— А затем ещё провела невыносимые дни в компании своего парня, да?

Всё внутри Оливии взрывается от страха, но она натренировано молчит. Ни слова. Ни вздоха. Только идеальная маска безразличия, за которой бушует ураган.

— Две минуты... — голос Райана звучит в наушнике глухо, напряжённо. Он слышал абсолютно всё.

Доминик делает шаг ближе, и Лив чувствует, как воздух между ними сгущается, становится удушающим.

— Давай так, Лив. Я человек простой до невозможности. Ты — невероятный кадр. Уходишь со мной, и тогда Виктория, Лукас, Райан, Блейк и та мелкая вошка, что копошится в кабинете — выживают. Делаешь шаг в сторону — машина взрывается, а снайперы убирают остальных... — он склоняет голову, его улыбка становится хищной, жестокой, —...и я всё равно возьму тебя силой.

Оливия

Я снова улыбаюсь ему, хотя внутри всё обрывается. Сердце пропускает удар — резко, как будто кто-то дёрнул за невидимую нить. А затем так же останавливается, прекращая подачу крови. Страх. Настоящий, первобытный страх, который я никогда раньше не чувствовала с такой ясностью. И знаете что? Мне не стыдно. Ни капли. Потому что когда он произнёс «Виктория», я не почувствовала ничего. Пустоту. А когда из его рта посыпались другие имена... что-то во мне сорвалось с цепи.

— Оливия, документы отправлены, — голос Райана в микронаушнике звучит слишком громко в данном случае, но зато приводит меня в чувство. — Мне прийти за тобой?

Если он сюда придёт, его не пустят. В лучшем случае. В худшем — убьют. Ни то ни другое мне не подходит.

Я качаю головой, не отрывая взгляда от глаз Доминика. Ублюдок. Редкостный ублюдок.

— Зачем тебе это? — спрашиваю спокойно. — Ну пойду я с тобой. И что изменится?

Он разворачивает меня в танце, наклоняет, и его дыхание скользит по моей шее:

— Я хочу свой трофей. — Голос приторный, как мёд. — Твой отец поступил мудро, отдав тебя семье Лукаса. Но изначально ты должна была принадлежать мне. Просто я не ангел. И он это знал. — Пауза. — Можешь гордиться: он тебя любил. А мне это говорить противно. Любовь — слабость. Неужели непонятно?

Я выдавливаю из себя улыбку, но внутри всё кристаллизуется в одну простую мысль: любовь — это не слабость. Любовь — единственное, ради чего стоит умереть.