Книга Танец большого секрета, страница 88 – Алина Цебро

— Что, чёрт возьми, здесь происходит?..

Мы молчим, никто не отвечает, более того, мои глаза магнитом возвращаются к Райану.

— Надо идти, я выведу тебя, там пока пусто. Снаружи тебя ждёт Блейн, — Лукас пытается нас растормошить.

— Блейн?

Раздражение вспыхивает ярко, оно короткое, ядовитое. Разговор скатывается не туда. Слишком далеко от того, что должно случиться сейчас.

— Ударь меня. Должно выглядеть так, будто ты сбежал. Победил. Вырвался из моих рук в бою.

— Я не ударю тебя.

— Я убила Рида.

Говорю то единственное, что заставит его… почувствовать такую боль и ярость, сильнейшую, мощнейшую. Единственное, что, возможно, заставит его меня ударить.

Райан отшатывается, будто я обожгла его взглядом. Его кадык дёргается. Лицо бледнеет. В глазах читается не просто шок. Там предательство. Того, кому он, может быть, ещё верил.

— Я убила Рида, Райан. Я отдала приказ. Я сказала — убрать его. Это была я. Слышишь? Я. Ударь меня. Давай. Сделай это, — уже на эмоциях повышаю голос, поддаюсь вперёд, хватаю его руку, которую он тотчас вырывает.

Он замахивается. Я не закрываю глаза. Не моргаю. Пусть видит, что я не прошу прощения. Я прошу наказания.

Но в последний миг он резко останавливается. Вопль рвётся из его горла, понимаю, что это не гнев, а боль. Он хватает меня за волосы, так резко, что шея хрустит, и кажется, голова оторвётся. Но он не бьёт. Только смотрит. Сжав челюсти до хруста. Губы складываются в оскал. Морщина между бровями становится глубокой. Он дрожит. Борется с собой. С желанием. С болью. С тем, что уже нельзя вернуть.

— Если мы встретимся снова… — говорит он хрипло, — ты не выживешь.

Райан отпускает меня. Сжимает кулаки так, что костяшки белеют.

— Райан…

— Не смей произносить моё имя.

Голос — ледяной. Окончательный.

— Ты, Оливия, теперь мой самый ненавистный кошмар. Может, я и не смогу убить тебя… не смогу лишить тебя жизни, потому что люблю, потому что я не ты … но я и ненавижу тебя. И если ты хоть каплю любила меня — знай: этого достаточно, чтобы бы ты испытывала боль всю жизнь. Боль, которую не залечить.

Он обходит меня. Не касается. Не смотрит. Просто исчезает за поворотом вместе с Лукасом, как тень, растворяющаяся в свете.

Я остаюсь одна. Я знаю теперь он выживет. Это главное.

Рука тянется к поясу, вынимает нож. Слова в голове повторяется, как эхо:

Убила.

Спасла.Убила.Спасла.

Пальцы сжимают рукоять.

Рука не дрожит.

Странно, но она не дрожит. Всё тело — да. Сердце — да. Дыхание рвётся, как тряпка, но пальцы сжимают рукоять твёрдо. Потому что я решила. Не вчера. Не час назад. А в тот миг, когда впервые поняла: его жизнь дороже моей боли. Дороже моей чести. Дороже моей души.

Мне страшно. Мне больно. Но больше всего мне пусто. Он никогда не простит меня. И не должен.

Я веду лезвие к боку.

Медленно.

Надеюсь — этого хватит, чтобы убедить их, что я проиграла.

Надеюсь — этого не хватит, чтобы убить меня.

Но если умру…

Пусть он будет жив.

Пусть ненавидит.

Пусть живёт.

Поднимаю клинок.

Холод металла обжигает кожу. В голове тишина. Не паника, не мольбы. Просто… ясность. Как будто всё, что было мутным, вдруг стало прозрачным.

Я прижимаю лезвие к боку. Ткань разрезается без звука. За ней кожа. Сначала — жжение. Потом — резкий, острый рывок, будто что-то внутри обрывается. Перед глазами всё плывёт, кажется белым цветом становится.