Книга Танец большого секрета, страница 24 – Алина Цебро

— Ты даже не знаешь, куда идёшь, — прохрипел он, прижимая меня к холодным мраморным перилам. Его дыхание обжигало мне шею.

— Мне плевать, — выдохнула я, впиваясь зубами в его нижнюю губу, чувствуя, как появляется солёный привкус крови. — Главное — ты со мной.

— А если я заведу тебя в подвал и оставлю там?

— Тогда я убью тебя первой, — усмехнулась я, рука уже скользит вниз, к его поясу, — но сначала — выжму из тебя всё, что ты скрываешь.

Он застонал — глухо, животно — и прижал меня сильнее.

— Чёрт, ты сводишь меня с ума.

— Это была цель, — бросила я и рванула за пряжку его ремня. Металл звякнул, как выстрел. — Снимай.

Он не стал спорить. Руки — к пуговицам. Я — к молнии. Ткань расстегнулась с шелестом.

И член вырвался на свободу — горячий, твёрдый, пульсирующий, как живое сердце в моей ладони.

Я обхватила его — не нежно, не осторожно, а владея. Пальцы сжали основание, большой палец провёл по головке, собирая каплю прозрачной влаги.

Я поднесла палец к губам.

Облизнула. Солёно, горько и...

— Вкусно, — прошептала я, глядя ему в глаза. — Ты всегда такой сладкий, когда теряешь контроль?

Он схватил меня за подбородок, заставляя смотреть на него.

— Ты слишком самоуверенна, — прохрипел он, голос дрожит от напряжения.

— А ты слишком много говоришь, — ответила я и опустилась на колени.

Холодный мрамор обжёг кожу, но мне было не до холода. Передо мной — он. Вся его сила. Вся его уязвимость.

Я облизнула губы — медленно, вызывающе, чувствуя, как он замирает.

— Боишься? — спросила я, не отрывая от него взгляда.

— Я боюсь, что ты сделаешь это слишком хорошо, — сказал он, пальцы уже в моих волосах, — и я не смогу остановиться.

— Тогда не останавливайся, — бросила я и взяла его в рот.

Глубоко. Сразу. Без предупреждения.

Тёплый, бархатистый, с лёгким вкусом кожи и соли. Я опустилась до самого основания, чувствуя, как он упирается в горло. Он ахнул, пальцы сжали мои волосы.

— Оливия…

— Тс-с, — я отстранилась, глядя на него снизу вверх, губы всё ещё касаются его головки. — Не порти момент.

Я снова взяла его — но теперь медленно, как пытка. Языком — по вене, чувствуя, как он пульсирует под кожей. Губами — плотно, но нежно, создавая вакуум. Рукой — внизу, сжимая, массируя, чувствуя каждую мышцу, каждый импульс. Я играла с ним — то ускоряясь, то замедляясь, то отпуская совсем, заставляя его стонать от отчаяния.

— Ты… играешь со мной, — выдохнул он, голос сорван.

— Я играю с тобой с первого дня, — прошептала я, не отрываясь. — Ты просто не замечал.

Я ускорилась.

Глубже.Жёстче.Головка — в горле.Рука — в ритме.Дыхание — прерывистое.Он задрожал, бёдра дёрнулись вперёд.

— Чёрт… ты…

— Скажи, что я твоя, — потребовала я, отпуская его на мгновение, губы блестят от слюны, глаза — горят.

— Ты и так знаешь.

— Скажи!

— Ты моя, — выдохнул он, голос ломается. — Только моя.

Я усмехнулась.

— Нет.

— Что нет?

— Сегодня ночью — я твоя хозяйка.

Я встала.

Сорвала с себя остатки платья — ткань упала на пол, как мёртвая кожа. Осталась в чёрных кружевных трусиках и красной помаде на губах — единственном следе того ужина, который пытался стереть меня как личность. Да и помада эта, скорее всего размазана по лицу.

Я схватила его за руку и потащила наверх. Он не сопротивлялся. Просто шёл за мной, как будто знал: сегодня я решаю. И мне это безумно нравится, по его словам и кивкам, я нашла главную комнату.