Книга Просто дыши, страница 202 – Ана Эм

— Что, уже нажаловалась?

— Ну кто-то же должен вправить тебе мозги.

— С моими мозгами все в порядке, спасибо за беспокойство.

Они бросают друг другу странные взгляды.

— Элиот, мы не осуждаем. – успокаивающим голосом произносит Эмма.

— Говори за себя. – бормочет Дана.

— Хорошо. – Эм закатывает глаза. – Ятебя не осуждаю. Просто не понимаю.

— Тебе и не нужно меня понимать. Никому из вас. Это мое дело. Вас не касается.

Дана щурится, пытаясь что-то разглядеть на моем лице, а потом выдает:

— Ты бы спустил все на тормозах, если бы я на неделю закрылась дома и оборвала все связи с внешним миром?

На это мне нечего ответить.

— Ты бы и не закрылась. – возражает Эмма. – Насколько я помню, ты предпочла уйти с головой в работу.

— Ты не помогаешь. – цедит та в ответ.

— Подождите. – прерываю я обеих. – Причем тут это вообще? Дана ушла с головой в работу, потому что сохла по своему несравненному Рафаэлю. У меня такой проблемы нет.

— И слава Богу. – качает дьяволенок головой в ответ. – Иначе у нас состоялся бы серьезный разговор на тему того, что нельзя влюбляться в бывшего своей лучшей подруги.

— Не бойся, Раф не в моем вкусе.

— О, нам хорошо известно о твоем вкусе. – она многозначительно вскидывает брови. – Тебе нравятся голубоглазые брюнетки из богатых семей.

— Это другое.

— Да? И ты поэтому разукрасил лицо Клоду де Шару? Потому что этодругое?

— Мы с…мы с Эвой друзья.

— Ага, поэтому ты и смылся, когда ей нужна была помощь.

— Чего ты хочешь от меня?

— Признай. У тебя есть чувства к Эве Уоллис.

— Так. Разговор окончен. Вам пора. – я поднимаюсь на ноги, но Дана рывком усаживает меня обратно на диван.

— Признай это, Элиот. В твоих чувствах нет ничего плохого…

— Не могу. – резко обрываю я, и она замирает, уставившись на меня своими синими глазами.

Даже синий цвет теперь напоминает о ней. Об Эве. Я не могу признаться им в том, что у меня есть чувства. Потому что тогда они станут реальными. Они обретут вес. А я не думаю, что смогу пережить это еще раз. Не думаю, что смогу вылезти из-под завалов, которые сам же и сотворил.

— Нет никаких чувств, дьяволенок. – четко произношу каждое слово, пытаясь убедить в этом не только Дану.

— Тогда почему ты запер себя здесь? – тихо, но с вызовом спрашивает Эмма.

Что звучит менее ущербно? Эмоциональная импотенция или творческая? Определенно второй вариант. Нужно дать им хоть что-то. Хоть какую-то причину, иначе они не уйдут.

Поднимаюсь на ноги и хватаю бутылку со столика.

— Я не могу снимать. – признаюсь и делаю внушительный глоток.

Жидкость обжигает горло, выжигая ложь на своем пути.

— В каком это смысле не можешь? – не верит Дана. – Ты ведь снимал недавно для Роше. И кадры получились фантастические.

— Это потому что мне помогли.

Эва помогла.

— Помимо этого, я больше ничего не снимал, уже месяцев шесть точно. – делаю глоток, продолжая тонуть во лжи, запивая ее алкоголем.

Кажется, обе ждали от меня иного ответа. Иного объяснения.

Ты в ужасе от того, что кто-то вдруг узнает, что на самом деле ты просто ничтожество, которое не заслуживает, чтобы его любили, верно? Я знаю. Потому что я вижу тебя, Элиот.

Они не видят меня так, как Эва. Никто не видит.

— Если ты не можешь больше снимать, тогда зачем согласился работать в Роше? – спрашивает Эм, но уже и так знает ответ. И Дана знает. Поэтому я молчу и делаю еще глоток.